С сестрой Кодзимы теперь вечерами занимаемся. После лечения — ужин и укладываем спать. Под это дело одну комнату отдали, чтобы девочку не таскать по городу туда-обратно. Масаюки с Нобору приняли в могучую кучку вышибалу и вместе с Киносита приволокли гору игрушек, книжек и головоломок. Рожи делают кирпичом, но готовы помочь, только попроси. Киносита пообещал, что как только Кеико окончательно выздоровеет, то устроим похороны кресла-каталки раз и навсегда. Чтобы забыть про нее, как страшный сон. Девочка не против. Мало того, даже проконсультировала, какие модели лучше и удобнее. Мы шесть штук заказали, на выходных в дом престарелых отвезут вместе с другими подарками.

Ну и крутая тачка теперь у меня есть. Формально — у меня, я ведь “одобрям” озвучил. Я еще руками не щупал, но в бокс на автодроме уже загнали. “Тойота Супра” последнего выпуска. Со спойлерами, усиленным внутренним трубчатым каркасом и прочими наворотами. Я когда увидел суммарный ценник на тачку, стенд диагностики и все остальное, закрыл глаза и молча печать шлепнул. Надо, надо китайцев потрошить. А то такими темпами мне придется валюту в ход пускать. У меня от семьсот пятидесяти лямов чуть больше половины осталось. А я пока разгоняюсь. Зато две команды дрифтеров на фестиваль уже записались. Надеюсь, что все это в итоге окупится.

Вечерами дважды дозвонился до Хиро Симидзу. Моя подруга была загружена до предела, готовила следующий показ в Лондоне. Поэтому беседовали буквально на бегу. Похоже, не у меня одного горячие деньки.

С таким бодрым настроем к вечеру пятницы и домчал. Чтобы на полных парах вломиться в к профессору в кабинет.

* * *

Настроение у наставника было препаршивым. Я давно его таким не видел. Поэтому поздоровался, шагнул из кабинета назад и спросил у студентов, которые сидели за партами в классе, словно мыши:

— Что стряслось?

— Хирурга из Нагасаки привезли, раньше у Сакамото-сан учился. Троих прооперировал после автокатастрофы и выгорел. Сейчас в реанимации.

— Шансы на восстановление?

— Откуда? Все в ошметки. Хорошо еще, если просто подлатать получится. При выгорании организм вразнос идет.

Надо же, а я не знал. Но зато понятно, чего это тихий траур на этаже. Когда твои дети попадают в беду, это всегда грустно. А для профессора все его студенты — дети. Взрослые дети.

Зашел, закрыл за собой дверь. Добыл с полки знакомую чашку, из-за книг достал мензурку с алкоголем. Это не сакэ, наставник что-то другое употребляет, покрепче. Но — крайне редко. Накапал ему чуть-чуть, поставил на стол. Сел в любимое кресло и начал разговор почти что сам с собой, разглядывая облака за окном.