Бой за это короткое время перешел в завершающую фазу, потому что не было больше истеричных заполошных очередей, не слышалось взрывов гранат. Изредка короткими очередями долбили КПВТ, иногда работал ПКТ. Значит, побеждали наши.

Только сейчас услышал, что меня вызывают по рации.

— Гранит Вальтеру. Гранит Вальтеру. Прием!

— Вальтер на связи.

— Оставайся на месте! Сиди тихо. Никуда не суйся. Как понял, прием!

— Вальтер Граниту. Принял. Сижу тихо.

— Гранит Дохлеру. Дохлер? Дохлер? Целеуказания давай! Твою мать, Дохлер! Ты уснул?.. Дохлер? — заорал вновь командир.

И тут заговорил толстяк.

— Гранит, на двадцать часов два пропана уходят…

— Принял. Хрен с ними!

— Гыча, на три часа во втором здании на первом этаже живой.

— Гыча, брать целым, — тут же поступил приказ Гранита.

— Каштан, две цели, люди, уходят за ДК на одиннадцать.

— Каштан по возможности! — опять вмешался командир.

— Третьяк на двенадцать… чисто.

А дальше «чисто», «чисто», «взял», «один сотни сложил, второго спеленал», «чисто»… Труднее всего, оказалось, сидеть без дела, после живца, словно обратно все ощущения включили. Остатки адреналина вновь бушевали в крови, требовали действий. Раз трофеи все мои, элитную тварь завалил я, значит, надо ее почистить. Пока она окончательно не свалилась вниз. И кто знает, будет ли потом время. Нашумели мы будь здоров, уходить надо отсюда.

Споровый мешок монстра поддавался заточенной до бритвенной остроты стали с трудом. Еще и было неудобно из-за костяной пластины, которая закрывала эту уязвимую часть тела. Терпение и труд — все перетрут. Справился. Результат для меня был не особо впечатляющ, особенно после Цементовской добычи у здания ФСБ, всего-то две жемчужины, красная и черная, восемь горошин, и двадцать один споран. Еще здесь, вместо уже привычной непонятной серой массы, были уже виденные янтарные макароны. А нет, они не совсем такие, как в коробке. Менее насыщенного цвета, без узелков. Ладно, тоже заберу. Узнаем у Третьяка потом. Добычу собрал, распихал по контейнерам, а жемчужины убрал в ладанку. И тут же, будто этого и ждал, заговорил командир.

— Гранит Вальтеру, выходи к технике. Вокруг все чисто!

— Вальтер Граниту. Выхожу.

Чисто-то оно чисто, вот только спускался я и пробирался к так и стоящей на главной дороге колонне, пусть и частично сместившейся, готовый в любую секунду отрыть огонь на поражение. В прошлый раз тоже было все «нормуль», вот только едва хана не настала. И, вообще, странная засада, почему технику не жгли?

Меня просто изумил конечный результат операции, точнее количество убитых и раненых с нашей стороны. Двухсотых оказалось ноль целых ноль десятых. Тяжелых тоже ни одного. Леве опять пристрелили еще одну ногу, но никакого дискомфорта, ни опасений ни сам пострадавший, ни бинтовавший его с сигаретой в зубах Гыча, не высказывали. Третьяк тихо ругался, и энергично растирал грудь, автоматная пуля угодила ему в пластину бронежилета, ребра не сломала, но звездануло хорошо. Гранита немного посекло осколками ВОГа. Ну, а синяки, царапины, ушибы — не в счет. Была еще одна потеря — «Тигр», пуля из знакомого мне TRK-10, по словам матерящегося Зондера, легко пробила бронированный капот, и повредила двигатель.