Всем хорош автомат, единственный минус затвор лязгал нехило, а в окружающей тишине демаскировал. Пусть саму выстрелы тоже слышно, но их звук размывался, размазывался в пространстве поэтому по ним определить мое точное местоположение вряд ли получилось бы, а вот по лязгу — да.

— Пришла в себя? — обернулся я к затихшей спутнице.

Та медленно кивнула, а потом спросила:

— Это ты их всех? — показала большим пальцем назад.

— Да, — ответил, осматривая все вокруг. Ожидал чего угодно, даже в духе общечеловеческого — «так нельзя», но девушка неожиданно обняла меня и тихо-тихо, на грани слышимости сказала:

— Спасибо, — и от этого «спасибо» сердце дрогнуло, а потом забилось, закачало кровь литрами, аж в жар бросило. М-да, да что со мной происходит-то? Никогда такого не испытывал, может и было, но так давно, успел забыть. Я отстранился, заглянул в красивые голубые глаза и серьезным тоном сказал.

— Держишься чуть позади меня, делаю вот так, — согнул я в локте поднятую руку с раскрытой ладонью, — Замираешь. Когда движемся — повторяешь все за мной. Передвигаемся от укрытия к укрытию. Ты корректируешь направление, раз знаешь короткий путь. Смотришь по сторонам очень внимательно. Одна голова хорошо, две лучше. То есть, четыре глаза лучше двух. Не кричим, не шумим. Все ясно?

— Да, — энергично кивнула она и вытянула руку, показывая направление, — Нам вон туда, между детским садом и поликлиникой, там аллея.

— Хорошо.

Конечно, из меня спецназовец еще тот, не доводилось, не пришлось. Каждый занимался своей работой. Но под обстрелами, и даже несколько раз в скоротечном бою побывал. Сейчас это придавало уверенности.

Шли не быстро, но и не медленно. Маша оказалась хорошей спутницей, ни отставала, не болтала, делала все, что я говорил.

Тактика примитивная: осмотреться, перебежать к укрытию, осмотреться, перебежать. Но она приносила плоды. С тварями мы не повстречались. Тех, которых видели поблизости, обходили по широкой дуге, на остальных не обращали внимания. Один раз удалось засечь матерого рубера, который куда там альпинистам, карабкался по балконам, а потом рыбкой нырнул в окно восьмого этажа, после чего оттуда раздался вопль. И все стихло. Маша прикусила кулачок до крови, побледнела, но держалась. Молодец, девчонка. Ей Богу, женюсь!

— Вот он! — показала она на квадратное здание через дорогу, когда мы вышли из-за угла пятиэтажки. Действительно времени наше путешествие заняло не так много, часы показывали без двадцати. На дороге произошло побоище, кроме пустышей тут нашли свой конец и руберы, кусачи, горошники, лотерейщики. Каждой твари по паре. Не было только элиты. Вонь разлагающихся тел была густая и мощная. Споровые мешки целые, по крайней мере, у тех, которые лежали поблизости. Видимо, кто-то их просто отстреливал.