штабель шпал. Словно намеренно. Сапоги цеплялись за битый кирпич, расщепленные доски. В проломах крыши сияло безжалостное солнце. Гильзы, кровь, тело… Открытые глаза ослепли, плотно забитые рыжей кирпичной пылью. Еще тело… Фуражка с темной жестяной звездой. Расщепленное ложе винтовки. Опрокинутый стеллаж, какие-то ящики. Тупое рыльце пулемета. Щита нет, из простреленного кожуха вяло капает вода. Человек. Приличная гимнастерка вся в крови, нашивка краскома едва видна. Этого штыками… Раскинутые босые ноги. На левой стопе — мозоль. Но ногти аккуратно острижены. Щеку мертвеца распорол штык. Но узнать можно. Жаворенко. Кажется, Николай Тарасович. Рассказывал о приспособлении по разметке секторов обстрела. Весьма толковый был офицер. Весьма. — Это Стальной батальон имени Мировой революции, — поручик Трегубский взмахнул мятым листком какого-то мандата. — Из Тулы к нам пожаловали, изволите ли видеть. Хорошо, что с патронами у них не густо. Положили бы оба взвода, мерзавцы. — Да, фортуна к нам весьма и весьма благосклонна, — согласился полковник Ватрасов, чувствуя, что висок сейчас лопнет. — Ступайте, поручик. Хороним наших павших и выходим. Капитан Дмитраш вертел в пальцах портсигар. Мятый, с еще блестящей вмятиной. Третьего дня стреляли. У красного мальчишки-взводного был револьвер «лефоше». Дрянная легкая пулька портсигарного серебра не пробила. — Курите, Андриан Мелентьевич, — сказал Ватрасов. — Мне не помешает. — Душно сегодня, — капитан глянул на темную полосу на небе. — Если грозу с хорошим ливнем нагонит, увязнем. Впрочем, чему у нас увязать? — Спокойнее, — Ватрасов снял фуражку, вытер несвежим платком лысину. — Приказ никто не отменял. — Слушаюсь, господин полковник, — капитан посмотрел на развалины, откуда солдаты за ноги вытаскивали трупы. — Но ведь такого не было. Ведь не было же⁈ Такого не было. Добрармия шла на Первопрестольную, даже не шла, катилась, неслась, разметывая полки и дивизии Советов словно соломенные снопы. Сотни, порой тысячи пленных в каждом бою. Брошенные орудия и снаряды, угрюмые комиссары, с готовностью выдаваемые ненавидящими их красноармейцами. На востоке победоносно наступает Колчак, красные в панике откатываются от Урала. Еще усилие, еще шаг… Тщетно мечется по фронту неистовый председатель Реввоенсовета Троцкий, пытаясь сколотить, удержать и вдохновить тающие красные дивизии. Ульянов-Ленин еще зимой убит в Москве, позже в Петрограде был смертельно ранен в своей служебной машине председатель ужасной «черезвычайки» Дзержинский. Дни