Ведущий представляет Томагавка. Его речь ни сильно отличается от предыдущей. Призёр Серебряной лиги, участник Каменной потасовки, рекордсмен по штрафам и самый скандальный псих. Но кое-что больше другого режет слух и коробит:

— Обратите внимание, теперь на его плече уже девять смайликов с перечёркнутыми глазами! Именно столько боёв со смертельным исходом провёл этот парень! Встречайте на ринге-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е… То-ма-га-а-а-а-а-а-вк!

Он врывается в зал. Мчится к рингу также уверенно, как в прошлый раз, но я смотрю не на него. Я отыскиваю глазами самое большое тело в зале. Смокинг размером с тушу бегемота найти не сложно, как и семь его подбородков.

Дубль сидит на месте для почётных гостей. Рядом с ним — стройная девчонка. Боюсь представить, что он с ней делает. По сравнению с ним она настолько худенькая и хрупкая, что не сгодится ему даже в качестве опорной трости. Но не об этом… Мы встречаемся взглядами, и он едва заметно подмигивает… Ставки сделаны…

… … …

Помню, как каждый его удар швырял меня из угла в угол. Я отлетал, будто боксерская груша, и останавливался, врезаясь в канаты. Тело сотрясалось, отметины ударов жгли, в глазах мутнело от пропущенных через блок.

Его материя побольше моей, но на самую малость. Зато она менее активная — это точно. Его материя — светло-желтая, моя — насыщенно-желтая, почти оранжевая. Я в одном шаге от перехода на стадиюраскрытия , он — застрял наформировании .

Звучит гонг. Томагавк подскакивает и заваливает корпус, чтобы ударить с ноги… Я представляю пацанов из аквариума. Они разбились на кучки и склонились над планшетами. Смотрят бой. Хотел бы я посмотреть на лицо Вадоса, когда он увидит этот блок…

Томагавк бил много, редко мазал и заводился от того, насколько просто я обороняюсь. Минула половина первого раунда, я пропустил парочку по корпусу и один в голову. Подловил Томагавка на контратаке и опустил на землю левым боковым…

- Нет, нет, нет! Этого не может быть!

Дикарь перекатывается через спину, вскакивает на ноги и светит капу. В разрезе губ — чёрная пластмасса со смайликом. Мордочка улыбается, но вместо глаз перечеркнутые линии. Томагавк кричит, бьет себя кулаками в грудь, приглашает подойти ближе. Толпе нравятся его кривляния. Те, кто ставил на Томагавка, взорвались смехом. Но смех на грани срыва. В прошлый раз никто не верил, что Сайлок уйдёт с ринга живым, в этот раз я в первом раунде уложил Томагавка на ринг…

До окончания раунда — минута, я нахожу момент и смотрю на Дубля. Боится… Как же он боится… Сколько он поставил? Десять, двадцать, сто тысяч? Судя по каплям пота на лбу, красному лицу и дрожащим губам, Дубль залил не меньше пятидесяти тысяч. Это я посоветовал ему поставить на себя. И я придумал схему с увеличением количества раундов без вмешательства.