Звенья и связи наполнились цветом. Материя пульсировала и мерцала, будто оповещала о аварийной ситуации. Я разогнулся и открыл глаза.
- Понял? — Питон стоял передо мной, сжимая и разжимая кулак.
- Кажется да, но…
Он рванул телом со скоростью удара отбойного молотка. Правая рука скользнула от бедра и прилетела в грудь. На этот раз меня швырнуло к стене. Хрустнула рамка картины, осыпалась штукатурка, треснул гипсокартон. Я съехал у лифта на пол и свернулся калачиком. Боль парализовала. Но намного больше я испугался, когда закрыл глаза. Некоторые звенья материи треснули. Надломились или расслоились, как расслаивается древесина. Обесцвеченные и повреждённые они походили на органы, которые не прижились. Органы, которые отторг организм. Питон ломал то, что я так усердно строил…
- Поднимайся! — он поставил меня у стены. — Как тебе тренировки?
- Иди в задницу! Внутри что-то…
- Новый материал — это хорошо, — Питон улыбнулся и переложил зубочистку на другую сторону рта. — Но, как говорится, повторение — мать учения!
В фойе восьмого этажа прозвучали два выстрела. Бедро, левый бок. Кровь, недомогание, потеря создания. Расплывчатые образы. Замутнённые картины. Воспоминания, замыленные галлюцинациями. Фойе, дверь, коридор, ванная. Ночь, улица, фонарь, аптека… Нет, что-то не то… Не аптека, а аптечка… Где аптечка?
… … …
Последствия повреждённой материи оказались тяжелее физических. На следующий день я не смог подняться на ноги и пропустил работу. С четвёртым уровнемвосстановления огнестрелы заживали довольно быстро. Питон делал вид, будто ведёт себя, как умственно отсталый дикарь, но на деле — действовал обдуманно. Четырежды он дырявил моё тело, и каждый раз пули проходили на вылет. Интересно, если пуля застрянет в кости, мне понадобится врач? Или материя избавится от неё сама?
Звенья и связи насытились цветом. Синий, зеленый, пурпурный… Видимых последствий не осталось. Чего не скажешь про надломленную связь ловкости. Она напоминала сломанную кость. Тем не менее, звено восстанавливалось. На месте трещины появился нарост, который временно её укреплял, пока внутренняя структура строила соединительные мостики.
Чувствовал я себя особенно паршиво. Прежде материя распределяла силы и энергию, чтобы латать меня и поддерживать общие силы. В этот раз она положила на меня большой и толстый. Её не интересовало ничего, кроме восстановление травмированной связи. Хорошо, хоть не забрала у меня возможность дышать. В остальном — я валялся на кровати в полуобморочном состоянии. Но про меня не забыли. Трижды в день я получал еду и воду. Врач не приходил.