— Наташ, ну что такое? — я зашел в ее комнату через пролом в стене — хорошо, что мы убрали кирпичи.

— Оставь меня! Все! Уходи отсюда! — Бондарева уперлась локтем мне в грудь и сделала это довольно болезненно.

— Успокойся! Чего ты нервничаешь? — я положил ее на кровать.

— Уходи! Чего ты ко мне постоянно липнешь! Убирайся! — штабс-капитан отвернулась, спрятала лицо подушкой и заплакала.

Я присел рядом, положив руку на ее вздрагивающую спину.

— Ты, великий маг, не понимаешь! Ты ничего не понимаешь! Это же не просто мина. Это еще и сингалка! Теперь они точно будут знать, что мы проводили там экзоментальное сканирование. А это значит!.. — она ударила кулаком по кровати, — значит, что мы обнаружили место нахождения Ключа! И они будут нас там ждать! Welcome, блядь!

Конечно, в словах баронессы была правда. Много правды. Ситуация была неприятной. Очень бы не хотелось соваться туда, где тебя ждут. Ждут, вероятно, самые сильные маги враждебной империи. Не только маги, но и другие люди, знающие толк в отражении угроз, которую представляли мы.

— Есть решение, — сказал я, поглаживая ее спину. Наташа будто меня не слышала, уткнувшись в подушку. — Дорогая, есть решение, — повторил я. Когда баронесса нехотя повернулась, поглядывая на меня, сказал: — Я тебе — великий маг или кто?

— Генерал-самозванец. Демон-соблазнитель. Бабник, — выдала Бондарева, ее зеленые глаза от слез стали еще притягательнее.

— Поцелуй меня, и я скажу тебе какое решение, — я наклонился над ней.

— Ты — ничтожный манипулятор. Ты подло давишь на мои самые слабые, больные места, — простонала она, чуть подавшись вперед.

— Целоваться — это твое больное или слабое место? — с улыбкой полюбопытствовал я.

Наташа молчала, приоткрыв рот. Быть может, ждала, когда я сделаю это за нее.

— Делай! — строго настоял я, заметив, что в проломе в стены в ожидании стоит Бабский с мокрым полотенцем.

Бондарева обхватила меня за шею и впилась в мои губы. Боги! Как меня это завело! Мне стоило немалых сил, сдержать себя, не наброситься на нее сразу со всей скопившейся страстью!

— Ну вы тут дальше лечитесь сами! Полотенце на тумбочке! — сообщил поручик и продолжил, выходя: — Надо же какие ментальные мины нынче в моде у бритишей! Сильно на голову влияют!

— Ну, говори! Говори, Астерий! — произнесла баронесса, не прекращая меня целовать, то в губы, то в подбородок.

— Сначала полотенце на лоб. Слышал, что помогает, — я дотянулся до мокрого полотенца, вернул Бондареву на подушку и заботливо возложил ей на лоб мокрую ткань, сложенную в несколько слоев.

Понятно, что у Натальи Петровны один из важных пунктиков — это ее ответственность. Ей хочется быть надежной, безупречной. Осознание того, что она своей неудачей в экзоментальном сканировании могла подставить нашу группу и осложнить выполнение главной задачи, для нее стало серьезной трагедией. Чтобы ее успокоить я начал так: