— Очень хорошо. Тогда прошу в гостиную! — там будет нам намного удобнее. — Лишь одна рабочая деталь, — прежде, чем открыть дверь в гостиную, будущий император повернулся ко мне и сказал: — Вам, граф, необходимо определиться со временем завтрашнего вылета. Рекомендую назначить утренние часы пораньше, все-таки дорога не близкая. И решите к какой площадке прислать за вами виману. Вы пока подумайте, позже с вами свяжется мой человек.
Мы вошли в гостиную, при чем Ленскую цесаревич провел туда за руку, и меня это как-то неприятно задело. Я почувствовал, что будущий император на нее запал. Причем едва ли ни с первой минуты.
— Как круто! — шепнула мне на ухо Элизабет — гораздо реже чем Талия, но иногда она перенимала от меня словечки, которые я унаследовал из прежнего мира.
— Что круто? — не понял я, не сводя глаз с Ленской и Дениса Филофеевича.
Они отошли к большому панорамному окну на дворцовый сад и о чем-то беседовали там.
— То, что я во дворце у императора. Я даже в Лондоне никогда не была во дворце, — отозвалась Стрельцова.
Когда мы с ней подошли ближе, Денис Филофеевич сказал виконтессе:
— Вы, Светлана Игоревна, могли бы рассмотреть предложение по работе в нашем императорском театре? Если у вас душа актрисы, то вам, наверное, не так легко оставаться вне сцены.
— В императорском театре⁈ — Ленская едва сдержала восторг. Ее светло-голубые глаза тут же вспыхнули интересом, а щеки тут же зардели от волнения. — Это такая честь для меня!.. Если это возможно я готова к пробам в любой день!
— Это будет скорее честью для нашего театра. Во-первых, вы на редкость красивая девушка. А во-вторых, вы — виконтесса, — заметил он, почти не обращая внимания на меня с Элизабет. — Редко какая аристократка отваживается проявить свой талант на сцене. Я слышал даже такую глупость, что это считается неприличным. Но разве может быть неприличным проявление таланта? Разве дарить радость людям может считаться чем-то зазорным?
— Слышала бы ваши слова моя мама! — рассмеялась Ленская, постепенно расставаясь с изначальным смущением.
Я смотрел на них и думал: как Денису сейчас донести, что Ленская — все-таки моя женщина? Ставить этот вопрос открыто и именно так не хотелось тем более при Ленской. Да и ответить цесаревич мне примерно так: «а не жирно ли тебе будет после того, как забрал княгиню Ковалевскую⁈». Разумеется не такими словами, но вполне такими мог подумать.
Глава 22 Синемография
Задержались мы у Романова надолго. Причем вовсе не по моей инициативе. Ленская с Денисом Филофеевичем много говорили о театре и явлении для прежнего графа Елецкого вовсе незнакомом, а именно живографии, придуманном каким-то инженером из Оренбурга. Я же, как Астерий сразу понял: речь о кинематографе, известном мне из прошлой и многих других жизней. Почему-то вышло так, что здесь несмотря на то, что фотография существует давно, кинематограф значительно опоздал с появлением. Слово живография для моего слуха стало неудобным и пока оно плотно не вошло в обиход, я влез в разговор Ленской и цесаревича, с умным видом переспросил: