— Мне нужна помощь. — Она перекинула свои рыжие волосы на одно плечо. — Ты ведь согласен, да? Наконец-то ты получил покой от своей толпы поклонниц, а тут появляюсь я, пытаясь надоедать тебе до реанимации, чтобы узнать цвет твоих глаз. Ты, должно быть, хочешь умереть еще раз.

Продолжая свой путь вокруг стола, Джинни взглянула на часы, напоминая себе, что должна была начать работу полчаса назад. Почему она так не хотела начинать? С чего она вообще взяла на себя тяжесть утраты, если никогда раньше не пересекалась с этим человеком?

— Впрочем, я знаю, о чем ты думаешь. Она уже трижды упомянула мой легион фанаток. Должно быть, ревнует. — Джинни остановилась рядом с Красавчиком и посмотрела на его царственный лоб, на маскулинность челюсти, и ужасное чувство подступило к горлу. — Думаю, ты прав, — прошептала она с покрасневшим лицом. — Думаю, если бы ты хоть раз улыбнулся мне в метро десять лет назад, я бы прямо сейчас мстила за твою смерть. Разве это не безумие?

Чтобы убедиться, что ужасная (прекрасная) ошибка не была допущена, Джинни подняла правую руку, позволив двум пальцам зависнуть над пульсом Красавчика. Ее сердце подскочило от перспективы прикоснуться к нему, что не сулило ничего хорошего для сегодняшней задачи — наполнить его вены формальдегидом. Как она могла обеспечить ему должный уход, если не могла перестать дрожать?

Она сделала ободряющий вдох.

Коснулась пальцами его пульса.

Ничего.

Никакой ошибки не было.

Он был совершенно, катастрофически мертв.

— Мне так жаль, — пробормотала Джинни, и слезы хлынули с такой скоростью, что одна сорвалась и тяжело упала на ледяной торс мужчины.

Его глаза распахнулись.

Его… глаза распахнулись?

Шок обжег кровь Джинни, голова закружилась. Комната вокруг нее сузилась и расширилась, как в комнате смеха, в ушах загрохотали фейерверки. Она отшатнулась на шаг и врезалась в стену из шлакоблоков, с пронзительным шоком наблюдая, как Красавчик оживает. Нет. Нет. Это должно быть ее воображение. Она так долго была одинока, ее мозг взывал к человеческому общению, и ни за что, ни за что, ни за что труп не мог сесть…

Но он сел.

Если она не сошла с ума окончательно и бесповоротно, он сидел, а его потрясающая мускулатура играла под жестким, клиническим светом. Ей следовало закричать, вызвать скорую, дать ему стакан воды. Что-то сделать. Вместо этого она схватилась за грудь и прошептала:

— О, слава богу.

Медленно голова Красавчика повернулась, и глаза глубокого изумрудного цвета встретились со взглядом Джинни, почти сузившись, как от вздрагивания.

— Н-не фанат клетки? — нелепо пошутила она.