— Ну, вот и не выпускай его особо. Держи на поводке или как ты там это делаешь…

— Хорошо, только Овечку близко не подпускайте, — смущенно попросил Бонд.

— А шотакоэ? — уточнил я.

— Артемис беситься начинает и… у меня встает, — вздохнул Бонд.

— Херасе! — офигел я. — Так может тебе стоялку того? Отрезать? А потом новую пришьем, как в тяму вернешься. А то мне как-то плохо будет житься, если я буду знать, что на мою жену у всяких мудаков встает. И это я не про тебя сейчас, Бонд.

Бонд смущенно пыхтел, а меня осенило.

— О! Идея! Не надо ничего отрезать! Я, пожалуй, Паклю к тебе верну! И пусть встает сколько хочет! Только каску надень, боюсь твоя башка быстро треснет… хе-хе!

Я улыбнулся.

— Так, Артемис! — я постучал пальцем Бонду по черепу. — Тук-тук! Есть кто? Возвращайся!

— Не трогай меня, червь! — отстранился «вернувшийся» Арм.

— Слушай, тут такое дело! Я «зоопарк» открываю. Персональный. Для персональных гандонов, которые мне жизнь портят. Один экспонат уже есть. Так вот, если будешь Бонда третировать и если будешь продолжать «привставать» на мою жену, я там тебе бессрочную клетку организую. И будут в тебя маленькие гоблины какашками кидаться. Вечно! Как тебе такая перспектива? Вдохновляет?

— Я подумаю, че… Илай, — насупился бывший Арм.

— Вот и хорошо, — я похлопал его по плечу. — А вы, Максим, карты еще попробуйте. Очко, к примеру, на щелбаны. Вот где ты развернешься! Тебя бы в земные казино. Цены бы тебе не было!

— Максимка-а-а! Привет, милый! Пойдем быстрей, у нас времени мало! — в палату завалились три, судя по форме и размерам, космодесантницы. Увидев меня, они сильно смутились. — Ой, простите, Император!

— Фигасе! — я повернулся к Максиму. — А что у нас случилось? Это кто?

Дед покраснел и опустил глаза.

— Дык, енто. Сила во мне мужская проснулась. А барышни тут без нормального мужского внимания на стену лезут. Не привыкли местные мужчины к красивому ухаживанию. Только о себе и думают! Как превозмочь кого-то или подкачаться…

Я почесал репу. Ну, охренеть. Обычно, в нормальных историях, главный герой себе гарем заводит. А тут белорусский партизан из себя белорусского же падишаха изображает. Нет, так-то я не против, но всё у меня через жопу! Даже гарем!

Я, в задумчивости, встал и похлопал деда по плечу.

— Короче, не скучайте. И смотри, не сотрись там! Пока, девчули!

Они дружно отсалютовали мне, и я вышел в коридор, от офигения забыв закрыть за собой дверь.

— А правда, что у товарища Императора… уй… по колено? — раздался сзади жаркий женский шёпот.

Я аж споткнулся. И нет, не от того, что у меня по колено — это неправда.