«На ногах» была только группа «переговорщиков» — Максим Сергеич и Ветеринар, которые пили, но не сдавались. Сергеич прямо сейчас зачерпнул железной кружкой из бассейна и выпил, крякнул и занюхал волосами собрата-алкоголика.
Сонька же солировала, облокотившись на парапет, она пела сочным баритоном.
«… И полетят тут телеграммы родных и близких известить
Что сын Ваш больше не вернётся и не приедет погостить
Что сын Ваш больше не вернётся и не приедет погостить
В углу заплачет мать старушка, слезу смахнет старик отец
И молодая не узнает, каков танкиста был конец
И молодая не узнает, каков танкиста был конец
И будет карточка пылиться на полке пожелтевших книг
В военной форме, при погонах и ей он больше не жених
В военной форме, при погонах и ей он больше не жених!»
Сергеич всхлипнул и взмахнул навернувшуюся скупую мужскую слезу.
— Ну трэба ж! Якія добрыя песні нашчадкі прыдумалі! — он яростно зачесался. Почему он упорно не хочет менять свою «шахтёрское» тело с его сомнительным бонусом — я понятия не имел. — И Сонька малайчына!
— Так, алкашня! Ну-ка брысь отсюда! — приподнял я за шкирку оттопыривающуюся Группу Стратегического Планирования и Предсказания.
— Да ладно, командир, хорошо же сидели! — вяло запротестовал Ветеринар.
— Посидели и хватит! — решительно подтолкнул я их к выходу. — Чтобы через час в норме были! Идите! Нобель вас уже ждёт!
— Опять принудительное отрезвление? — нахмурился Ветеринар. — Не люблю!
— Тварь я дрожащая или право имею? — поддержал друга дед Максим.
— Херасе! Удивился я! А где это ты на белорусском хуторе Фёдора Михайловича нашёл? А, впрочем, я не хочу этого знать! Ну, тогда я отвечу тем же: «Свобода не в том, чтоб не сдерживать себя, а в том, чтоб владеть собой!»
Сергеич нахмурился, судорожно припоминая что-то «к месту» и тут его лицо просветлело, и он выдал.
— Пока есть государство, нет свободы. Когда будет свобода, не будет государства! Вот!
— Эмм… Кто это!
— Деревня! Владимир Ильич Ленин — вождь мирового пролетариата!
— Памедленней! Я записываю! — раздался голос очнувшегося Комиссара Боди, который услышал знакомое слово. — Што сказал вошть гоблинского пралитариата?
— Ща как дам по башке!! — расстроился Сергеич, но Бодя самостоятельно снова отрубился.
Я посмотрел на этот цирк и сокрушенно покачал головой.
— Твою ж мать, а я только тебя немножко зауважал! Всё, валите давайте, мне с Сонькой пошептаться нужно!
— Только ты ей больше не наливай! Гы-гы! — Ветеринар громко заржал, прочувствовав крутость собственной шутки.
— Нет, Бонд, если что-то и вечно в этой Вселенной, то только полное отсутствие у тебя чувство юмора!