У негров этот антифриз мог и до зоошизы простоять пару-тройку лет, поэтому я нихуёво так рискую, когда заливаю эту срань в мою малышку.
Но выбирать не приходится, ведь возможно, я нашёл последнюю бочку антифриза в этом округе.
— М-да, блядь… — изрекаю я, заполнив радиатор до крышечки. — Продолжаем путь…
Я чувствую, что очень близок к дому. Нужно лишь добраться до Могадишо и там решать проблемы с морским транспортом.
Главную проблему я уже решил — у меня есть топливо. Дохуя топлива, я бы сказал.
А ещё у меня есть еда и оружие. Тоже в количестве «дохуя и чуть-чуть больше».
Надо просто найти какой-нибудь буксирчик, чтобы на нём добраться хотя бы до Аравийского полуострова. Мне бы просто дотуда добраться, а дальше я пробегу всю Аравийскую пустыню за час…
Завожу движок и продолжаю движение по грунтовому шоссе, а вернувшиеся шакалы побежали вслед за тягачом. Не знаю, чего они хотят, но, видимо, развлечений тут немного и они так себя развлекают.
«Как все кошки любят картонные коробки, так и все псины обожают гоняться за грузовиками», — подумал я, пронаблюдав за своими преследователями в боковом зеркале.
Меня уже заебала эта бесконечная езда по пустынной местности, где нет ни одного живого человека. Да я уже давно не видел даже мёртвых людей!
«Ебучие костееды — оставили бы мне хотя бы один череп, чтобы я мог посмотреть на него и увериться, что не схожу с ума», — подумал я с негодованием.
Есть надежда на то, что в Могадишо будут люди, так как кто-то когда-то лутал этот город, организованно вывозя из него ценности, куда-то на восток.
А на востоке расположен Сомали — если там есть люди, то только в Могадишо. Я уже, невольно, предвкушаю встречу с ними. Эта встреча докажет, что я не дал ёбу и в этом мире ещё есть люди.
Последние несколько дней ко мне в голову закрадывается мысль, что весь опыт, который я испытал до попадания в плен к персам — это какой-то морок, который я придумал, чтобы справиться с психическим давлением.
Наверное, я даю ёбу, потому что воспоминания-то настоящие, я жил там, в России, и все люди, которых я знал, реальны — это не может быть фейком, сгенерированным моим сходящим с ума сознанием!
«Может, это перегрев башки?» — спросил я себя. — «А может, это социальная депривация крутит мне мозг так, что я уже не знаю, где реальность, а где фейк? И с чего я вообще взял, что у меня искажение воспоминаний?»
Так или иначе, но у меня есть ощущение, что если я не встречу людей хотя бы в течение пары дней, то у меня дёрнет кукуху.
— Ох, блядь… — проговорил я и тяжело вздохнул.
Глава седьмая Греховные деяния