И у меня получилось, с пятого раза.

Я три раза метнул меч, сначала превращённый в звезду, затем в копьё. И всё это время безуспешно пытался поймать Пузырём появившегося гада, но тот совершенно непредсказуемо возникал тут и там и я промахивался.

Сначала полегла Ла Виста, а затем и Кучерявый. Вечер переставал быть томным… Я психанул, расширил Пузырь на всю территорию лаборатории и жахнул всей имеющейся энергией.

Прямо напротив меня в трёх метрах выпал из ниоткуда ошеломлённый чувак. Мои руки среагировали быстрее, чем разум. Я просто отрубил ему голову.

— Фриц, любовь моя!!! — тут же заорала красотка, которая всё это время спокойно сидела за столом.Пару раз даже сделала чай и просто хихикала в тот момент, когда мы помирали.

Ну да, ей торопиться было некуда. Она знала, что мы рано или поздно попадём к ней в руки.

— Ну что, поговорим?

Я тяжело дышал и подошёл к бабёнке, которая вскочила из-за стола и опасливо попятилась. Она всё время оборачивалась куда-то назад. Я почуял неладное и оказался прав.

Через некоторое время оттуда вышел статный белокурый красавец с яркими голубыми глазами и фигурой Апоолона в белом парадном мундире и в руках он держал этот самый щит. По крайней мере, он не появился бесплотной тенью, а вышел к нам навстречу.

— Хайль Империя? — неувернно и как будто вопрошающе спросил он.

— Хайль так хайль, — кивнул я в ответ.

— Э… что?

— Что что? — не понял я. — Империя это хорошо, согласен. Я, знаете ли, сам в какой-то степени Император. Кажется… два раза!

Но тут вмешалась прекрасная мегера.

— Фриц, любимый. Убей их!

Ну да, похоже, не мы одни здесь Вечные Герои. Вот только Фриц как-то очень пристально на меня смотрел. Его что, перезагрузило после смерти?

— Фриц, ну не стой столбом. Убей их, быстро! — уже истерично закричала баба, прячась за своего «любимого», и уже из-за него тыкая в меня своим наманикюренным пальчиком.

Фриц неуверенно поднял щит и его тело замерцало, кажется он переходил в боевой режим… Сука!!!

Я, помимо воли открыл рот и начал… петь!

Кто сказал, что страсть опасна, доброта смешна, что в наш век отвага не нужна?

Как и встарь, от ветра часто рушится стена, крепче будь и буря не страшна.

Робкая улыбка тронула безупречно красивое лицо настоящего арийца. Он открыл рот и продолжил:

Кто сказал один не воин, не величина, кто сказал другие времена?

Мир жесток и неспокоен, за волной волна, не робей и не собьет она.

Я широко улыбнулся, услышав тяжёлые шаги и хлопки крыльев. Это воскрешённые ребята, забыв про смерть и угрозу захвата, снова ворвались в лабораторию, собираясь меня прикрывать. Хорошие у меня товарищи, верные!