Но, это приносило свои плоды.

Меч превращается в подобие алебарды и ловко отрубает одну из конечностей…

Меч превращается в короткий широкий тесак и я, уйдя в сторону, отрубаю еще одну вражескую граблю…

Меч превращается в большую метательную звезду и я, отпрыгнув от вражеского выпада эффектным задним сальто, запускаю звезду во врага, отрубая ему третью культяпку…

Меч превращается… Да ни во что он уже не превращается. Он просто отрубает четвертую лапу.

— Ну что, болезный? — улыбнулся я. — Теперь ты меня покусаешь?

Высокий скелет решил меня пнуть ногой, но потерял и ее. Теперь он, с трудом балансируя, стоял на последней оставшейся конечности и злобно клацал зубами.

Мёртвый Первый (Еще живой)

Вот за что я люблю местную Систему, так это за поразительную точность в описании и полное отсутствие чувства юмора.

— Поговорим? — осведомился я у недомертвого скелета.

Но тот только щелкал челюстью и сделал несмелый прыжок ко мне. Потом еще один… Не удержал равновесие и с грохотом упал на пыльную палубу.

— Апчхи! — сказал я и отрубил бесполезной погремушке голову.

Ла Виста: Будь здоров, командир!

Волк: Спасибо! Что у вас!

Кучерявый: Четырехрукие скелеты! Клёво!

Фриц: А у меня ничего нет!

Ла Виста: А у меня есть сиськи!

Волк: Так! Некроманта никто не видел?

Все ответили отрицательно и мы продолжили поиски. Я порубил еще двух скелетов, а на третьем меня осенило. Я врубил Пузырь и он тупо рассыпался на части.

— А что, так можно было? — почесал репу я, в очередной раз поражаясь своему тугодумию… Хотя, я амнезийный, мне можно!

Дальше пошло просто. Я просто шел вперед и очень пафосно и величественно взмахивал рукой призывая Пузырь. Рукой махать было не обязательно, но мне так нравилось. Я чувствовал себя великим и могучим магом древности!

— Ты не пройдешь! — херак! Упали кости.

— Тебе не скрыться… Я вижу тебя. В пустоте нет жизни — только смерть… — бум! еще кучка костей.

— Поверь, единственное, чего я хочу — это мир! — тадам! и снова костяная горка. — Весь Мир! Бу-га-га!

Надеюсь, меня никто со стороны не видел, а кто видел — те помирали и уже не могли никому рассказать. В конце-то концов! Мужчины — это большие дети! И это навсегда!

А вот и что-то интересное. Большой зал. Над одним из множества металлических саркофагов, что напоминал какую-то футуристическую псевдомедицинскую капсулу, склонился мелкий засранец. Прямо сейчас он производил пассы руками и бормотал себе под нос всяческие непристойности.

— Всё! Кина не будет! Электричество кончилось! — я взмахнул рукой, Призывая Пузырь и четырех рукий костяк даже не успел вылезти из саркофага, осыпавшись внутрь разобранными костями. — Сдавайся мелкий засранец!