Сиплое «да» порадовало чрезвычайно. Ибо высунулась недовольная Совесть и предъявила следы угрызений. Я разжала руку, и Аспид сполз на пол.

— У тебя минута. И без глупостей, — предупредила я, соскакивая со стола. — Иначе по стенке размажу.

Хочу выпить. И пусть без толку. Я по-хозяйски перебралась через стойку и ухватила бутылку ликёра. Судя по этикетке, жутко дорогого.

— Чего добро переводишь? — буркнул Аспид. Жёлтые глаза горели ненавистью, но в руки он себя брал быстро. — Потом не рассчитаешься.

— Копию чека выпиши, — я села на стойку и откупорила ликёр. — Итак? Пару дней назад здесь объявились трое незнакомых и чужих «пауков», о которых почему-то никто не доложил, куда следует…

— На них не написано, что чужаки! — ощерился он.

— А то ты своих постоянных клиентов в лицо не знаешь, — фыркнула я. — И чужака по запаху не отличишь. Так и скажи, что заплатили. Сколько, кстати?

— Штуку, — неохотно выдавил он и сел на стул, нервно расправляя ворот рубахи, — баксов.

Да уж… Нам, нищим ведьмам, только пытки и остаются…

— Сказали, посидят полчаса, встреча какая-то, — Аспид отвёл глаза. — А после… Ушли. Трое сами, троих пьяными унесли. Как обычно.

— Куда ушли?

Он пожал плечами. Я поставила бутылку на стойку:

— Точно не знаешь?

— Сама посмотри, — «змей» ощетинился, оскалился.

— Не умею, — я с сожалением качнула головой. — Умела бы ваши мысли читать — не пугала бы средневековыми пытками на ночь глядя. Вы — не люди, ваша пассивная сила — мощная защита от любого вторжения. Воздух через вас не пропустить и нужного не узнать.

— Пуга… — Аспид запнулся. Ненависть в его глазах разгорелась с новой силой.

— Я пацифист. Живи и давай жить другим, — и улыбнулась: — А Верховная бы меня за такое нарушение в порошок стёрла. И сотрёт. Хочешь отомстить — доноси и предъявляй доказательства, — и вздохнула: — Жаль только, без толку…

— Вот из-за таких, как ты, я и ненавижу ведьм… — зло выдохнул «змей».

— Но из-за таких, как ты, мы и становимся такими, какие есть, — ответила я резко.

И замерла. Браслет нагрелся. Я прижала палец к губам, и Аспид поперхнулся. Шаги на мостовой. Двое. Один — крупный, старший, второй — помельче, пацан. «Пауки». Опять. Чужаки. И запах… болотный. Недавняя троица маскировала чужеродный запах патентными амулетами, а эти… Непредусмотрительные. Аспид тоже уловил нечисть, и тьма вокруг него забурлила, лопаясь мыльными пузырями, формируя клобук.

— Нет, — я предупреждающе вскинула руку. — С «пауком» не сладишь. Иммунки нет? Тогда не высовывайся. Мозги заплетут, и умолять будешь, чтобы убивали долго и мучительно.