— Ты такой смешной, Данья! Не надо платить. Не думаю, что деньги ещё чего-то стоят. Но я рада видеть тебя в эти дни. Тем более, с красивой девочкой. Это значит, что жизнь всё-таки продолжается.

— Когда это началось?

— Сложно сказать, — озадачилась женщина, — всё случилось так быстро…

— После закона о компенсациях! — внезапно сказал сидящий за соседним столиком пожилой мужчина. — С этой гадости все пошло!

— Нет, дорогой, — поправила его спутница, дама с короткой седой причёской и строгим лицом учительницы, — это уже следствия. Я думаю, началось с политики равнопредставленности. Или даже раньше, с принципа интеллектуальной дискриминированности…

— Да чёрта с два! — из подсобки вышел широкоплечий бородатый дядька в кожаной жилетке и клетчатой рубахе с закатанными рукавами, открывающими накачанные и татуированные руки.

— Ну вот, — засмеялась Лорена, — папа услышал. Теперь они будут спорить о политике, пока не поругаются. Он активист «голубой гвардии». Только не говорите никому, теперь за это могут арестовать.

— А что такое «голубая гвардия»? — спросила Василиса.

— Ты что, девочка, десять лет просидела в лесу?

— Ой, — Васька сообразила, что ляпнула лишнего.

— Впрочем, вы сейчас всё услышите сами! Хотите вы того или нет…

— Чёрта с два! — решительно повторил бородатый. — Всё из-за того, что нас не послушали! Мы говорили, что темноглазых надо загнать в стойло!

— «Темноглазые» — это оскорбительный термин времён неравенства, — сказал пожилой с соседнего столика.

— Чёрта с два! Не вижу ничего оскорбительного в биологических фактах! Какого цвета у них глаза, ну скажите, какого?

— Это называется «высокая пигментация радужки». Или «меланиновое преимущество»…

— Вот из-за таких, как вы, — презрительно перебил отец Лорены, — мы и оказались в такой жопе! Вы даже слово «тёмный» сказать боитесь! Вас загнали в гетто, а вы бормочете про свою «равнопредставленность». Это просто биология. Их место — в шахтах и на плантациях, как было всегда! Потому что они тупые!

— Не «тупые», — терпеливо сказал пожилой, — а «носители эмоционального интеллекта».

— Эмоционального! Ха! «Эмоциональный интеллект» это этот, как его… Ну, как сухая вода или тёплый лёд?

— Оксиморон? — подсказала Василиса.

— Да, спасибо, девочка. Это слово! Ваш «эмоциональный интеллект» — это когда тупые не умеют себя вести. Поэтому они могу только орать, думая, что поют, трястись, думая, что танцуют, и ни хрена не делать, думая, что им все должны. Потому что их предки работали в шахтах и на плантациях.

— И это было несправедливо! — упрямо твердил пожилой.