Ближе к полуночи он проголодался, и, решив, что поспать этой ночью не получится, решил сделать себе чай с бутербродом. Хлеба и колбасы осталось совсем чуть-чуть, но он поделил этот остаток пополам — вдруг Катьке утром станет получше, и она поест? Возился в темноте, не включая электричество. Кухня подсвечивается только рассеянным светом уличных фонарей, из-за этого всё кажется не совсем реальным.

Съел бутерброд, допил чай, поставил чашку в мойку — но потом подумал и вымыл её сразу, хотя раньше мама никак не могла его заставить не бросать грязную посуду. В этот момент сверху из спальни завопила Катька. Закричала, как раненый зайчонок, — однажды услышав такой крик, Данька больше никогда не ездил с папой и его полицейскими друзьями на охоту. Он взлетел по лестнице, распахнул дверь и увидел, как возле постели сестры поднимается с колен мама. В руках её папин охотничий нож, глаза красны, выпучены и безумны.

Данька не запомнил, как стрелял. Знал, что выстрелил, но не помнил этого. Он помнил, что когда сидел на краю кровати, зажимая руками рану на груди Катьки, под ногами лежало тело. Но он не думал о нём в тот момент. Он плакал, поливая сестру слезами, прижимал к её груди скомканную ночнушку, из-под которой всё текла и текла кровь, и старался расслышать, что шепчет бледнеющими губами девочка.

— Ты же не бросишь меня, братик? Воскресишь своего хила, паладин?

Они кивал, плакал и не мог ответить. Так и рыдал молча, пока сердце под его ладонями не перестало биться.

В ванной, где он попытался смыть с рук кровь сестры и матери, нет окон, и пришлось включить свет. С забрызганного красным лица в зеркале смотрели нечеловечески синие глаза.

* * *

День пятый

Кажется, до утра он просто сидел в кресле, тупо глядя в стену. Может быть, отключался и засыпал, а может, и нет. На рассвете услышал заполошную перестрелку — со стороны больницы кто-то лупил очередями в несколько автоматов. Это продолжалось довольно долго, но потом стрельба постепенно затихла.

Данька поднялся в спальню сестры — сам не зная зачем. Может быть, убедиться, что случившееся — не ночной кошмар. Сначала он хотел уложить маму рядом с Катькой, но понял, что не сможет, и вместо этого положил девочку на пол, чтобы они были вместе. Смерть сделала их некрасивыми и жалкими, и он удивился себе, что не плачет. Внутри была гулкая пустота.

Забрав из сейфа все патроны, положил их в школьный рюкзак и вышел на улицу с пистолетом в руках. Хотел поехать на велосипеде, но потом решил, что стрелять будет неудобно и пошёл пешком. Первым застрелил бродящего вдоль забора рубулопсиха — кажется, это был сосед, живущий двумя домами далее. Прицелился, выстрелил в грудь — и ничего не почувствовал. Совсем. Сосед сполз по забору на землю и затих. Подошёл к мёртвому подростку и убедился, что это действительно Серёга. Факт провалился в его сознание без всплеска эмоций.