фирма — больше не сотрудничает с мошенниками. Ах да, и все твои счета заблокированы в рамках обеспечительных мер по нашему бракоразводному процессу. Увидимся в суде, дорогая. Лофт дружно и восхищенно охнул. Это был не просто нокаут, это был абсолютный, чистокровный разгром. Алина, споткнувшись на своих дизайнерских шпильках, осела прямо на сцену, закрывая лицо руками и начиная рыдать в голос, размазывая по идеальному макияжу дорогую тушь. Игорь попытался к ней подойти, но спину снова предательски переклинило, и он уныло согнулся буквой «Г», держась за поясницу и испуганно озираясь на озверевших от восторга репортеров. Антон подошел ко мне, протянул руку и с легкой, хищной улыбкой джентльмена произнес: — Позвольте проводить вас, Верочка. Наша шоу-программа на сегодня официально завершена. Я с наслаждением вложила свою ладонь в его руку, и мы под прицелом десятков камер, взрывы аплодисментов и щелканье затворов гордо направились к выходу. Минут через пятнадцать мы уже мчались по ночному городу в его синем внедорожнике. Адреналин внутри меня бурлил так, словно я выпила ведро чистого эспрессо. В салоне играл тихий джаз, но нам обоим было явно не до музыки. Мы то и дело переглядывались, и в конце концов я не выдержала и громко, на всю машину, расхохоталась. — Нет, ты видел его лицо?! — хохотала я, вытирая помаду, которая слегка размазалась от смеха. — «Гаси экран! Гаси экран!» Боже, Антоша, это было лучшее выступление в моей жизни, хоть мы и уничтожили две репутации за один вечер! — Это было историческое зрелище, Вера, — Антон улыбался во весь рот, уверенно крутя руль. — Я никогда не видел, чтобы юридический капкан захлопывался с таким музыкальным сопровождением. Ты была великолепна в этом платье. Настоящая вишневая бомба. От его комплимента внутри меня вдруг пробежала странная, горячая волна. Вся эта шпионская игра, общая победа и бешеное напряжение последних дней внезапно начали трансформироваться во что-то совсем другое. Взаимное уважение и азарт стремительно превращались в чистое, концентрированное притяжение. Когда внедорожник мягко затормозил на подземной парковке его дома, в машине повисла внезапная, густая тишина. Музыка стихла. Мы больше не смеялись. — Зайдем ко мне? — тихо спросил Антон, глуша мотор. Его взгляд изменился — стал глубоким, потемневшим, и он смотрел на меня так, будто в этом мире больше не существовало ни судов, ни изменников, ни блогов. Только я. — Зайдем, — шепнула я, чувствуя, как сердце начинает отстукивать сумасшедший ритм прямо в