— Может — месяц, а может и полгода, мяу, — горестно вздохнула Настя.

Прижав ушки к голове и вздыхая, она выглядела просто милашкой, конечно. Неприятно прощаться с близкими мне дамами в очередной раз, но все-таки это временно. Ситуация с Ольгой явно сложнее, а с той же Лизой мы уже успели вновь встретиться.

— Хорошо. Главное — чтобы все прошло без проблем, поэтому ты постарайся тоже не влипать в неприятности.

— Конечно, мяу. Если какой-то наглец опять захочет меня украсть, я его просто усыплю, вот! — заявила с вызовом кошечка, задрав нос. — Не насовсем, но… Ты понял же, да?

— Ага. А где Матвей, кстати?

— Сейчас позову, мяу.

Котяра, оказывается, отсыпался после травм. Сегодня он выглядел уже получше, и при виде меня даже приосанился, пытаясь казаться беззаботнее, чем на самом деле.

— Ну как, мяу? Трогал уже с утреца Настькин хвост?

— Папа⁈ — возмущенно воскликнула кошечка и закрыла лицо ладонями.

— Да, немного.

— Мягонько и шерстисто, тысяча чертей! Полночи втирала в шерсть лосьоны и шампуни, чтобы было приятнее гладить, спать не давала, мяу!

Я улыбнулся. Матвей так старательно озвучивал старания дочери, молодец.

— Да, я оценил. Было очень приятно гладить.

Настя осторожно глянула в щель между ладонями, хвост пришел в движение. Забавно, конечно! У песцов хвост являлся крайне щекотливой темой, они никому не давали его касаться, а у кошек — иначе. Настя и раньше это упоминала вскользь, но теперь очевидно — она (или даже все баюши) очень любила, когда гладят по волосам или шерстке.

— Но ты не заговаривай меня, Матвей, — серьезным тоном добавил я. — Рассказал Пушкиным?

— Вкратце — да, мяу. Сегодня вечером Владимир должен подъехать, все выложу.

— Я ведь проверю.

— Да понимаю я, не шутки, тысяча чертей! — проворчал котяра. — Ладно, вы как там, уходите? Долгие проводы и всякое такое, мяу…

— Берегите себя, — я пожал протянутую руку Матвея, после чего под ворчание кота обнял Настю и, погладив по спине, спустился до хвоста и провел по шерстке. Задышав чаще, девушка быстро поцеловала меня в уголок губ, и я чмокнул ее на прощание. Пусть получше запомнит первый поцелуй, а не прощальный.

После умиротворяющей тишины выйти к шуму внешнего мира даже как-то неприятно. Понятное дело, что Пушкины не собирались долго сидеть с разрушенными домами перед зимним сезоном, так что уже вовсю работала строительная техника, разбирая завалы и сгребая мусор в грузовики. Можно было подумать, что магией с этим делом разобраться проще, но общая проблема в особенностях школы Пси — присутствовавшая там телекинетика представлена довольно общими заклинаниями, которые сложно адаптировать под обломки разного размера и массы. А при использовании ненаправленных волн можно кого-нибудь ранить, поскольку разлет обломков предсказать будет сложно. Поэтому если и пользовались магией, то для спрессовывания и измельчения мусора, тогда как основная масса работы приходилась на технику.