Шереметьев, Долгорукий, Багрянин, Каменев и сама Бутурлина останутся с флотом. На земле от Каменева, да и Багрянина тоже, было бы мало толку — первые только и умеет своим здоровенным каменным колом швырятся, второй, в силу ускоренной подготовки, толком умел проявить себя только в нападении — прикрывать большие группы пехоты магией и действовать в условиях городского боя он не умел. А вот раздавать тяжелые оплеухи по магическим барьерам или защитным сооружением с удобной дистанции для них было самое то.

С нами было восемнадцать Архимагов. Шестеро моих — Ольга, уже тоже Николаева-Шуйская, Василий Николаев-Шуйский, Светлая и Темный, если проще, Петя, Гриша, Алтынай и, наконец, прибывший с Аленой Андрей. Здоровенный сплошной латный доспех, вооруженный огромным двуручным мечом и с прицепленным на пояс жезлом, сделанным из позвоночника, на который прикрепили череп светящийся изнутри синим светом, что создавал пару сотканных из синего света глаз. Разумеется, кости были человеческими, а в артефакт была заточена душа какого-то сильно провинившегося циньского Архимага-малефика. Обнаружился среди недавно среди трофеев с войны в Приморье, в отделе, где лежало всё, что мы не смогли идентифицировать. Андрей с первого взгляда понял, что перед ним, несмотря на все попытки духа скрыть свое присутствие. С простыми магами низких рангов это прошло, но не с Рыцарем Смерти уровня Архимага.

А вот остальные двенадцать Архимагов оказались, к моему изумлению, Шуйскими. На вопрос, где они их столько достали, что даже в такой поход утащили аж двенадцать, Федор сварливо напомнил мне о Родовых тайнах — все ещё не остыл от моего отказа… А ведь я ни одного из них в лицо не узнал. Я, конечно, знал в лицо не всех обладателей седьмого ранга в свою бытность Шуйским, но две трети точно. И ни одного из этих двенадцати я не узнал — а ведь в то время считалось, что их у Шуйских всего четырнадцать… Видимо, не я один быстро нарастил мощь имеющихся под рукой чародеев. Ведь от новичков я ощущал тоже, что от своих Старших Магистров — силу новых сердец.

Пространство вокруг стремительно превратилось в потоки восходящей наверх энергии. Мы на какое-то время оказались вне Пространства и Времени нашего мира, но продлилось это недолго — спустя две секунды мы уже оказались в совсем ином месте.

Впереди, пяти-шести километрах, сверкали чистой серой черепицей крыши домов шведской столицы — Стокгольма.

А вот под нами были отнюдь не пустые поля — нас перенесло прямо на пригород столицы северян.

Мой крейсер был в числе тех судов, которые были выделены в помощь пехоте. Их было немного — «Змей» как флагман и ещё три крейсера, восемь эсминцев и три десятка фрегатов и корветов.