Вражеская защита, как и моя, моментом рухнула, и мои бойцы, уже облаченные в Доспехи Стихии, обрушились на дружину шведов. Однако даже так положение было отчаянное — враг мог начать выщелкивать по одному сильнейших…

— Светлая, Шуйские, — как вовремя подлетела эта парочка Архимагов, — помогайте моим!

И, не дожидаясь ответа, рванул, размазываясь от скорости в полосу Желтых Молний.

Копью Простолюдина играючи пробило наспех выставленную защитную стену и ударило в левую сторону груди — туда, где у людей обычно бьется сердце.

Вот только, к сожалению, мой враг только казался беспечным аристократом в дорогом костюме вместо брони. Доспехи были просто невидимы до этого момента — и когда наконечник Простолюдина ударил шведа в грудь раздался звон столкновения металла с металлом.

Нас обоих оттолкнуло метра на четыре. Крутанув Копьё, я послал усиленную и ускоренную Золотой и Желтой Молниями белое пламя Простолюдина, на полпути столкнувшись с огромной, созданной из воды акульей пастью. И снова — ничья.

Моё Копьё отводят в сторону коротким мечом, а затем, резво отпрыгнул на десятки метров назад, при этом взмахом зажатого в левой руке одноручного топора в меня посылают Незримое Лезвие — почти высший уровень владения стихией Воздуха. Финальная форма Воздушного Лезвия…

Я в последний момент успеваю поставить защиту, которой хватило секунды на три — а дальше Фиолетовые Молнии добили чары.

Я рвусь вперед, сбрасывая усиленную гравитацию, сметая не глядя восставшую земную твердь, созданных из воды акул, касаток и прочее, сжигая ледяную стужу пламенем Простолюдина — я быстрее, и несмотря на все попытки удержать дистанцию, выиграть время для по настоящему сильных чар, шведу приходиться вновь браться за оружие. У него четыре артефакта, достойных зваться шедеврами Зоны.

Но они все для ударов с дистанции — и Копье продолжило танец с мечом и секирой.

В процессе мы не переставали использовать боевую магию — но не высших порядков.

Швед был силен. Знающ в магии, не трус, явно много времени посвящал боевым тренировкам… Но все эти плюсы перевешивал один фатальный недостаток — он не был бойцом.

Он был гражданским, заучившим много боевых заклинаний, не более того. Он никогда не сражался насмерть, никогда не был в горниле настоящей битвы, выкладываясь на все триста процентов. Не принимал тот факт, что это утро может стать для тебя последним, не проверял в бою свои истинные пределы…

Он дрался словно в тренировочном бою. Там, где мог ударить не идеально, на процентов шестьдесят-семьдесят эффективности — не бил, выжидал момент, хотя стоило бы ударить. Бился по одному шаблону, мялся, что-то пытался просчитать…