— Если я выберу второй вариант и справлюсь, проживу жизнь праведника — какая награда меня ждёт?

Теперь я ускорил время уже для нас обоих.

— Никакой, — пожал я плечами. — Плюс, если ты вдруг решил, что пойти в следующей жизни в какие-нибудь монахи или отшельники, где, сидя на заднице, молитвами накапливать святость, сработает в случае со мной — ты сильно ошибаешься, Фёдор. Я не языческий божок и не кликуша из Эдема, которому подобное можно втюхать. Либо делами искупаешь, либо никак.

Я видел по глазам Фёдора, о чём он думает. Творец его знает, насколько честно я буду судить о его искуплении и получится ли оно у него вообще, а цена неудачи слишком непомерна. С другой стороны, просто умирать ему тоже не хочется, и я лучше кого-либо во вселенной понимаю его в данный момент.

— Лишиться памяти о себе, о том, кто ты есть и откуда — это и есть настоящая смерть, и тот факт, что душа будет всё помнить, утешает мало, — заметил я. — А тут у тебя есть шанс сохраниться как личности. Помогу тебе решиться — от тебя не требуется быть идеалом. Оберегай семью, помогай друзьям, не предавай — условия несложные. Продемонстрируй верность своим, а не своему эго… И с врагами можешь разбираться как угодно, быть воплощением рыцарства от тебя не требуется.

Первый раз безвозмездно Фёдор прикрыл меня от последствий моей дуэли с Орловым. Я тогда слишком сильно переломал поганца, и Старейшина их Рода, отец парня, вполне себе вознамерился до предела усложнить мне жизнь на новом месте. Убить бы, конечно, не рискнул — но крови выпил бы знатно.

Второй раз заключался в том, что он приказал охранке Шуйских помочь с легализацией Петра. Он недооценил хватку своих бывших коллег, и крутящиеся вокруг меня осведомители Шуйских донесли о странном шевелении вокруг моего приближённого. Мы тогда много дров наломали в первые его месяцы службы мне — все эти интриги, войны Родов и прочее, слишком засветились. И безопасники Рода каким-то образом, ценой немалого количества золота и нескольких щекотливых услуг, сумели пустить ищеек Канцелярии по ложному следу.

Поэтому чувства у меня были двоякие… И если он выберет второй вариант, то, думаю, немало хорошего сможет сделать — пусть и не здесь и не Шуйским. Ну и насчёт наказания за провал я тоже чуть приврал…

— Реинкарнация! — решился наконец Фёдор.

В мироздании едва ли найдётся кто-то, знающий об этом процессе хотя бы четверть того, что ведомо мне. Немудрено — после целой вечности перерождений-то… Отправляя по реке Времени душу Шуйского, я на неё поставил собственную печать — пока она на нём, наша сделка в силе. Контроль с моей стороны… И снять её сможет разве что кто-то из архангелов или Королей Инферно.