Маслов кивнул.

Про легко раненных спрашивать не стал, и так понятно.

Я вышел в эфир и дал общую команду.

— Небо и берег закрываем. Быстро распаковываем, что уцелело, лутаемся и уходим.

Я повертелся в поисках шагачей, но ни одной машины на глаза не попалось. Только что же здесь стояли!

— Приз! — вызвал Луку по связи. — Доклад.

— Все окей. Без травм.

— Принял.

Я поднял голову. Небо затягивало непроглядным туманом, как и берег. Чужие глаза нам тут не нужны.

Ксюха оказалась жива. Хотя и получила небольшой сотряс и травму ребер.

— Шагачей сколько в строю? — спросил у нее.

— Девять. Но два потом на капиталку.

— А тому, что ногу срезало?

— Нормально, починю. Там броню не сварить даже дарами, свойства теряет. Весь бедренный блок под замену.

— Понял, понял, — задумчиво протянул я. — Приз, все машины на погрузку направь.

Я побежал разбираться вместе со всеми. Тащили всё. Оружие, боеприпасы, аппаратуру. С пострадавших кораблей, которые уже с места не сдвинуться, сливали оставшееся топливо. А с маленьких посудин и двигатели вынимали, с шагачами задачи посильная в экстренном режиме. Ксюхе волю дай, она бы и сами суда в чермет изрезала.

На связь вышел Бэха.

— Там на мобильный уже несколько звонков от мэра.

— До рассвета забей. С первыми лучами соедини.

— Угу.

— Чего на⁈

— Принял, говорю.

— Во!

Мы скрывали контейнера. Помимо рядовых товаров попадалась контрабанда всех мастей от «воспитательной» санкционки, призванной, вразумить дерзкие кланы или страны, до убойной химии.

— И чего с этим делать? — спросил один из бойцов, отрывший за бананами какое-то фантастическое количество подозрительных брикетов.

— Видеофиксация была?

— Да, все записали.

— Ну топите это говно и сжигайте.

Боец схватил короб с банами.

— Да не бананы! — воскликнул я.

— Да я шучу, шучу, — замахал он руками, поставив ящик. Получил поджопник и, лыбясь вызвал ближайшего огненного табурщика.

Ох и веселый воздух будет в городе.

Я прикинул на сколько бабок Обата попали. В прошлый раз, когда Джи-А вулкан создала, задело лишь часть контейнеров, японцы, должно быть, как-то все же расплатились и закрыли все обязательства. Сейчас же мы все уничтожим, что увезти не сможем.

Это миллиардные убытки. А с нас взятки гладки, если ты берешь на себя обязательства по перевозке чего-либо, то и за потерю товара спрос с тебя. Детали никого не волнуют. Отмазки все в детском саду остались. Это суровый мир больших денег.

Если у Обата и были жировые запасы, то все сгорят. А про то, что часть вещей просто будет безвозвратно утеряна я молчу. Пару раз я видел очень специфичные цветные вспышки взрывов и пламя совсем уже не характерных форм и оттенков. Так горят артефакты. И их не удастся компенсировать.