Пару раз ребята Шрама сильно пострадали. А однажды их смогли вычислить. Какой-то из стариков Обата оказался в сильном единении со стихией, как бы не тот колясочник, он почуял брата по специализации, огневика, который за время налетов уже примелькался, более того, нанимал я его как четвертый ранг, а он стал третьим. Но это его не спасло, к сожалению.

Мы проверяли реакцию противников. Выбирались на светские мероприятия, гуляли по городу или катались на обычном гражданском транспорте. Буквально измеряли размер групп, на которые враги среагируют.

Но теперь обе стороны стали более осторожны. Выманить друг друга старались по-всякому и зеркальными методами в том числе. Это походило на какие-то пятнашки.

Мы попробовали вытянуть противников на гербы Таро и Сакураев, но и здесь не достигли успеха. Миура понял, что речь идет о выживании, и о старых обидах лучше не думать в такой момент, с текущими бы проблемами разобраться.

* * *

Сегодня был редкий безветренный день, и вечерний сумрак с сопутствующей ему тишиной окутал онсен на острове Удо. Безымяныш уехал биться за клан, но его дело живо и процветает.

Доджон Мун снял маленький закуток для парочек, и, переодевшись в мужской раздевалке направился по мощенной дорожке. Открыл дверцу и довольный зашел, чуть не оставив на ручке полотенце, повязанное поверх бёдер. Развернувшись, он замер, как и десяток голых девиц, что застыли на полушаге.

Доджона спас его абсолютно растерянный вид и покрасневшие уши, будто он уже полтора часа в кипятке отсидел.

— Прошу прощенья! — отчаянно выкрикнул он низко поклонившись и вылетел, чуть не сбив Мальту.

Она посмотрела ему за спину, на голых девиц на него, на красные от горячей воды лоснящиеся тела, на парня, на стекающие по женским изгибам капли воды, на пытающегося что-то промямлить молодого человека, и просто пошла в соседнюю дверь.

Доджон устало опустил руки на колени. В этот раз пронесло. Все же ему невероятно повезло.

Он заскочил за Мальтой в их закуток. Полотенце соскользнуло с девушки и осталось лежать на бортике.

«Терпение, только терпение», — проговорил Мун сам себе.

Девушка грациозно зашла в воду, и села, блаженно раскинув руки. Он же неуклюже заскочил, подняв кучу брызг.

Возлюбленная покачала головой.

— Как ты умудрился перепутать дверь?

— Долбанные японские иероглифы, — попытался он оправдаться. — Я думаю, Безымяныш специально все на своём родном сделал.

— Ты же отлично знаешь японский, — подняла бровь Мальта.

Парень лишь пожал плечами.

— Чего-то переклинило.

— Работать меньше надо, — сказала она, и два трудоголика синхронно рассмеялись, окончательно забыв неловкую ситуацию.