* * *

Роман Александрович Савельев, так, оказывается, меня зовут и мне восемнадцать лет. Нахожусь я в исследовательском медицинском институте, недалеко от Москвы, столицы России. Зачем я здесь? Если верить словам профессора Кудряшова, того седого мужика, что явился вместе с медсестрой, которую я так неосторожно приводил в чувство, мой случай для него был уникальным, я попал под действие тёмного аспекта, который высосал из моей тушки всё, что только можно и нельзя.

У меня в тот момент возник закономерный вопрос, а где я такое счастье себе умудрился найти, если это так редко? Профессор долго мялся, но всё же приоткрыл тайну. Всё было до банального просто, я оказался не в том месте и не в то время.

«Доблестные» спецслужбы собрались провести задержание опасного преступника, который в это время решил пообедать в небольшом кафе, на мою беду, в этом же кафе решили пообедать я и мой отец, а кроме этого ещё с десяток посетителей. Надо ли говорить, что задержание пошло не по плану и преступник успел жахнуть своим аспектом на полную катушку.

По итогу пятнадцать трупов и несколько относительно выживших, среди выживших отца не было, а мне повезло, если это можно так назвать. Кроме того, полностью разрушенное здание. Профессор мне даже фото показал, что там осталось, а также фото того, как я выглядел. Будь моя голова в порядке, то скорей всего ужаснулся бы, а так посмотрел, запомнил и всё. То же самое были с новостями о смерти отца. Кудряшов, когда рассказывал об этом, внимательно за мной наблюдал, но реакции не дождался. Пусть у меня и восстановилось частично эмоциональное состояние, но память как была чистым листом, так и осталось, к тому же я не зря сказал про частичное восстановление. Новости о смерти близкого человека не вызвали вообще ничего, я его не помнил совершенно и как реагировать на такое не понимал, меня больше расстроило в тот момент то, что обед закончился, а ужин ещё не скоро.

Профессор тогда мою реакцию записал, но комментировать не стал. Зато поделился информацией по другим выжившим, они правда поступили не в этот институт, оперативники выжили и у них свои больницы, но кое-что он знал, они все поменяли статус из относительно выживших, в окончательно почивших.

Много было разговоров, после того как я стал человеком мыслящим или думающим. Кроме меня и моей истории, были различные тесты и исследования, по результатам которых мне назначалось лечение, различные курсы укрепляющих и прочего такого, призванного привести мою тушку в порядок, но пока получалось не очень. Если голова более-менее приходила в норму, сказывалось поглощение ударными темпами информации вначале из предоставленных книг, а потом и из интернета, для этого мне был выделен простенький планшет с выходом в сеть.