Оба кобеля и четыре суки были куплены для будущего потомства — щенков, отличаясь особыми статями, но не предназначенные для работы.

Два здоровенных восточно-европейских кобеля, серебристо-серого и серебристо-черного цвета, в холках до 70 см. и весом под 60 кг., яростно лаяли на подошедшего к их вольерам Германа, бросаясь на сетку вольеров и защищая свою территорию.

Стоило ему войти, как кобели падали на животы и переворачивались на спину, выражая позу подчинения, скуля и не пытаясь укусить. От этого человек несло натуральным ужасом, оба кобеля это мгновенно поняли, когда он входил к ним внутрь в вольеры, признавая его главенство.

Там же познакомился с милой девчушкой по имени Елена и фамилии Ситцева. С детства мечтающей о работе в милиции для чего окончила факультет кинологии среднего образования при Уральском аграрном университете в Екатеринбурге. И завела себе кобеля по кличке Уран.

Ростик у неё подкачал — 158 см, вес килограмм сорок, не больше. Очень уж смешно она смотрелась рядом со своим любимцем. Тот здоровый кобель и она — метр с кепкой, в прыжке. Благо он у неё был очень воспитанным и без команды ничего не делал, слушаясь её беспрекословно.

Сунулась девочка Елена к Архипову — тот отказал, маленькая она, хотя ставка кинолога есть, но денег на неё — нет. А тут всё сложилось, так что сейчас Елена со своей собакой работала у него.

Девушка при их знакомстве удивилась, когда ничего и никого не боящийся Уран, сразу грохнулся на бок и перевернулся на спину, когда Герман подошёл пообщаться с ними.

* * *

Хайфа. Набережная города.

— Необходимы люди для работы в России, — мужчина в возрасте — лет шестидесяти, сухощавый, аккуратно подстриженный с сединой в чёрных волосах, одетый в темно-синие брюки и ослепительно белую рубашку, расположился за столиком кафе на набережной, потягивая минеральную воду со льдом.

Жара в портовом городе Израиля зашкаливала за тридцать пять градусов в тени! Привычные местные жители к подобному климату тоже испытывали не самые приятные чувства.

— А конкретнее? — спросил его собеседник, сидящий напротив, лет на пять младше своего собеседника, одетый в бежевые широкие свободные штаны и белую футболку. Отпив глоток кофе, а потом запив его холодной водой из стакана.

Иаков Моисеевич, когда-то бывший Иван Сергеевич, поменяв имя и отчество, перебравшись на землю обетованную — государство Израиль, в силу обстоятельств, как только это стало возможным.

Покидать свою родину, где родился, он совершенно не собирался, если бы не болезнь — рак горла у отца. Большим откровением для Ивана Сергеевича стало то, что считавший себя чистокровным русским, он оказался евреем по своей матери. Ещё в тридцатых годах, его мать, носящая немецко-еврейскую фамилию Берман (человек-медведь, — прим.), вышла замуж за его отца — Мельникова Сергея Фёдоровича, взяв фамилию мужа. В те времена её девичья фамилия представляла двойную опасность: еврейка, да ещё с немецкими корнями.