– И когда нам ждать атаки, Сергей? – спрашивает Геннадий.

– В течение трех-пяти дней. Я так думаю.

– Не вовремя. Как же не вовремя все это.

– А война, Ген, никогда вовремя не бывает, – вставляет свою реплику Петр.

– Это понятно, – соглашается с ним глава анклава. – Но проблем ты нам организовал, Серега, выше крыши. Ты хоть понимаешь, насколько усложняется наше положение? Неужели нельзя было аккуратней действовать?

Я только плечами пожал. Что тут скажешь? Может, и можно было. Кто знает? А мы люди неграмотные, академиев не кончали.

– Чего молчишь?

– А что ты хочешь услышать от меня? – немного разозлился я. – На тот момент других путей не видел. Многого не знал и не догадывался даже. Меня играли втемную. А потом, когда вник в ситуацию, поздно было что-то переигрывать. Был бы я один, а так куча народу на горбу, которые норовят расползтись, как тараканы, в разные стороны. У всех претензии, права, видите ли, их ущемляют, а я один и хоть разорвись. Задачу я выполнил. Людей домой доставил. А каким способом я это делал… вам отсюда легко рассуждать…

– А ты не психуй, – спокойно отвечает Гена. – Давай поменяемся местами. Я тебе бразды правления анклавом передам.

– Нет уж, – усмехаюсь. – Благодарю покорно. Мне такого подарка и даром не надо. Нахлебался этого по самое горло. Теперь это твоя головная боль. Всех лишних с корабля по описи сдал, и слава богу. Теперь можно разведкой округи заняться плотно.

– Кстати, на тебя поступила письменная жалоба. Составленная по всей форме. И хочу заметить, описывают тебя там в весьма неприглядном свете.

– Даже так?

– Угу. Дескать, деспот ты. Собственноручно убил троих инакомыслящих. После чего узурпировал власть. Измывался над беззащитными людьми. Пользуясь своим положением, тратил общие денежные средства на личные нужды и еще много всего, вплоть до аморального поведения и сексуальной разнузданности.

– Дай-ка угадаю. Эту писательницу часом не Галиной кличут?

– Она.

– А не забыла ли она упомянуть в своем трактате, что является участницей поножовщины, в ходе которой одна наша соотечественница была лишена жизни?

– Об этом она умолчала.

– Кто бы сомневался. Ну и как? Когда наказания ждать? Суд-то хоть будет?

– А как же. И суд будет, и наказание.

– Вот как? – опешил я.

– Естественно. Ее и накажем, как злоумышленницу и подстрекателя. А учитывая совершенное убийство, выгребать ей навоз из свинарника до скончания дней. По-хорошему бы на столбе ее вздернуть за длинный язык и отсутствие мозгов, но у нас с людьми туго и каждая здоровая женщина на счету. Будет рожать, в перерыве между уборкой свинарника.