С тыльной от верхнего входа стороны действительно имелся еще один. Я не ошибся. И судя по всему, именно туда меня старались доставить. Это не сложно было понять еще и по тому, что широкая дорожка, по которой двигалась наша процессия, была ярко освещена горящими факелами, воткнутыми длинными рукоятями в землю. Кстати, это очередная непонятность загадочной эльфийской натуры. Использовать обычный огонь для освещения в ночное время и не только в магическом мире по меньшей мере странно. Кругом столько маны халявной разлито, а они огнем как пещерные люди играются. Ну не идиоты ли? Впрочем, не мне судить. Это их дело. В общем, путь наш теперь достаточно ярко и недвусмысленно был обозначен. Кстати, кроме факелов, вдоль дороги стояли и люди. Хотя чего это я говорю? Откуда тут людям взяться? Но фигуры в зловещих белых балахонах, с укрытыми капюшонами головами, стояли в промежутках между факелами и заунывно гундосили не то песню, не то молитву. Слышал, что в народе бытует мнение о непревзойденном умении ушастых в музицировании и исполнении песен. Ну, если данный вой, практически на одной протяжной ноте, назвать песней, то да. Вот только на мой, сугубо личный взгляд, далекого от музыки человека местная а-капелла разве что понос или зубовную боль способна доставить, а может, и то, и другое разом, но никак не удовольствие.

Минут через десять, когда процессия наконец достигла подножия сооружения, под скрипучий аккомпанемент местной «попсы» я услышал, впервые за долгое время нормальный, членораздельный голос. Звонкий такой женский голос, исполненный ярости и злости. Этот голос на все лады костерил, как я догадался всех эльфов разом и по отдельности. Я даже восхитился цветистостью оборотов. И это только тех, которые понимал, так как произносились загибы не только на известных мне диалектах. Девчонка, кем бы она ни была, явно знает побольше моего в этом смысле. Там и рычание орков проскакивало, и собственно эльфийские нотки, а кроме того, еще множество вариантов, которые я не мог опознать даже по звучанию. Во дает баба! Портовые грузчики моего мира покраснели бы от стыда, как благородные институтки, если бы услышали столь грязную брань. И это при том, что скорее всего, даже малой части из того словесного потока тупо не понимаю. Я поневоле проникся уважением к этому созданию. Прямо полиглот-многостаночник.

Дорога пошла под уклон. И последние сомнения отпали. Меня тащат к широкому дверному проему, который располагается в основании фундамента древнего сооружения. Именно оттуда, из его недр, из того самого дверного проема, лилось голубоватое магическое свечение, а вместе с ним изливалась отборная брань в исполнении звонкого женского голоса, падающая бальзамом на сердце, потому как я тоже многое имел и хотел бы рассказать эльфам о их неблагопристойном поведении, да и вообще. Однако путь мой скоро завершится, и если я не хочу бесславно его закончить, то надо наконец определяться, что делать, так как дальше ситуацию на самотек пускать чревато. Что со мной будут делать там, куда тащат, не знаю, но подозреваю – ничего хорошего. Можно расстаться с мыслью о побеге, но вот яркие воспоминания о себе постараюсь оставить. В узости подземных помещений мы с Манюней сможем долго держаться, шинкуя желающих добраться до меня на пятаки. Пора действовать. Жаль, что мышцы рук и ног в тех местах, где сквозь них прорастали «кандалы», после заживления еще долго работать толком не будут, но мне они особо и не нужны. Рубиться честной сталью не собираюсь.