Стопы я свои направил на противоположный выход с платформы, откуда выползла тварь. И не потому, что там ее теперь нет, хотя это тоже немаловажный фактор, а по той причине, что там имелся удобный подъем. Мы ведь вышли из какого-то технического прохода прямо в один из двух тоннелей, по которым в незапамятные времена передвигался транспорт. Были ли то целые поезда или отдельные вагончики ходили, не скажу. Но вот к бабке не ходи, двигались эти транспортные средства по монорельсу. От самого рельса только рыжая труха осталась, а вот фундамент, стоящий вдоль по центру тоннеля, и сейчас себе здравствует в первозданном виде. Но я не о том. Сюда мы добрались, как я уже говорил, по одному из технических коридоров, а потом, уже по тоннелю, пройдя еще немного, вышли к древней станции с платформой, на которую и взобрались. С нее имелось несколько выходов, собственно тоннели и пешеходные. Но меня интересовали именно пешеходные проходы. Один удобный, откуда выползла образина, и второй не очень. Причем, я бы даже сказал, очень не очень. Слишком крут и высок подъем, а ступенями даже не пахнет. Я давно был в первопрестольной, потому тупо не помню название той станции, где, спускаясь на эскалаторе, вниз даже немного боязно смотреть с непривычки, настолько там глубоко залегает платформа. Вот и тут нечто такое же, только эскалатора, даже если что-то подобное когда-то и было, по понятным причинам давно нет. И воспоминаний не осталось.

Сами понимаете, что забраться по такому крутому подъему без дополнительных приспособлений, да еще в моем не самом лучшем состоянии, не получилось бы. Ведь даже в магическом диапазоне окончание подъема не просматривалось от слова совсем. Так что и пытаться смысла не было. А вот в той стороне, где до недавнего времени квартировала тварь, вполне себе демократичные ступеньки были и не так чтобы высоко подниматься. Даже стрелки указателей каких-то имелись на стенах, подкрепленные, надо полагать, соответствующими надписями. Но мне, как вы понимаете, от этого ни тепло, ни холодно. Возможно, это переход на другую линию, как в московском метро, а может, еще что, не важно. Важно то, что пока сидел, обратил внимание, как дым от сожженной твари и расплавленного перрона, густо заполнивший практически весь зал, кроме полутора метров над самым полом, бодро так втягивается как раз туда. Это значит, что там есть выход на поверхность. А еще значит, что и в противоположной стороне тоже есть сообщение с внешним миром, иначе сквозняка бы не было. Вот только направление выбиралось исключительно по нашим возможностям. Так что соображал я не долго.