— Сыночек, что ж ты делаешь! — рыдала передо мной мать.

— Сын, разве я тебя воспитывал человеком, который бежит от проблем⁈ — басил отец.

— Васенька, вы плюнь всё, я буду твоей! — рыдала неизвестно когда вернувшаяся с Бермуд Машка, обнимая меня почему-то за ногу.

— Дядя Вася, не уходи! — племянница легонько обнимала меня за шею, н ос каждой секундой её захват становился сильнее.

— Да пошли вы все нахуй! — рубанул рукой воздух, схватил горстью все оставшиеся таблетки, закинул в рот и стал жадно пить вторую бутылку…

— Ты уверен, что он не проснётся? Вроде шевельнулся…

— Да не ссы! Точно не проснётся! Пока иллюзор работает — никто из него вырваться не сможет. Папа лично проверял, и даже его друзья шестого круга это же сказали!

— Но он шевельнулся!

— Показалось. Неси давай.

Я очнулся в неудобном положении — меня несли два или три человека, держа подмышками и за ноги. Несуны пыхтели, отдувались и время от времени матерились. Я быстро прощупал обстановку вокруг чувством духа. Ага, блондинчик Юра держал меня за ноги, а двое его жополизов несли моё туловище. Понятно, конечно, непонятно — зачем это всё? Ещё пару минут они затаскивали меня куда-то, потом кинули на землю, а сами стали в сторонке, перекуривая.

— Ну, с чего начнём? — нетерпеливо спросил один из жополизов, вроде его Виталиком зовут.

— Разденьте его сначала и вываляйте в грязи. Потом обоссыте его и насрите на лицо. А я буду это всё снимать!

— Хм, ну ладно… А когда он очнётся — он нас потом не уработает?

— Да что ты опять нюни распустил? Он даже колдовать как надо не умеет! Слышал же, он сам это сказал в самом начале. Урод какой-то! — Юра зло сплюнул. — А туда же, к Оксане лезет! Да я её сам хочу оседлать, кобылку эту, а она к нему с поцелуями лезет, сука!

— Ну, блин, ты б её тогда своим артефактом и грохнул бы — трахнул бы и всё.

— Дурак, что ли? Тогда бы меня её отец сам трахнул бы! Мне папа рассказывал — он у неё посол какого-то крутого клана, может пол-Москвы раком поставить, даже отец бы не пикнул, если бы меня отмудохали.

— А после этого, думаешь, она твоя сразу станет, да? Ха-ха!

— Чё ты ржешь? Она, может, будет его жалеть, но как вспомнит его, обоссаного, так и скривится! А целовать точно не полезет, помня, что на том месте у него говно лежало. Всё просчитано! Бабы — дурры, жалеют побеждённых, но трахаются с победителями! Ладно, чё встали — за работу! Раздевайте его!

— Лучше, парни, сами разденьтесь! Целее будете! — я закончил притворяться и вскочил на ноги. От неожиданности трое пацанов отпрыгнули, а один заорал дурным фальцетом так, что на него с удивлением даже его подельники посмотрели.