Но две недели назад случилось это происшествие. Она и узнала-то не сразу, просто удивилась, что он целую неделю не выходил. А потом увиделась с его матерью, неудивительно, в одном дворе-то живут, и мать-то всё рассказала. Непонятно, какие чувства задела эта новость, но тогда, когда он вернулся из больницы домой, она искренне ему обрадовалась. Детские воспоминания, наверное.

А он… А он посмотрел на неё как на чужую. Больше того — вообще не видел в ней человека. Она не могла сказать, почему именно она это чувствовала, но она знала точно — он стал к ней абсолютно холоден. Старая, облупленная табуретка — вот кто она была для него, это ясно читалось в его глазах, в его выражениях лица, в его движениях. А ещё он очень сильно изменился внешне — неожиданно подрос, похудел, лицо стало более мужественным.

Вот и сейчас. Он буркнул «привет» и обошел её, как лужу на дороге. Причём это был не постановочный жест, по заветам каких-нибудь интернетных пикаперов, а его настоящие чувства. И Марии от этого было не по себе. Ей казалось, что она что-то потеряла, такое, чего уже не вернёшь. Или всё же попытаться?..

* * *

На работе мне сначала обрадовались, а потом наорали. Обрадовались тому, что я быстро выздоровел, а потом наорали за то, что увольняюсь. Мол как так, конец года, все зашиваются, всё правят, чтоб во время сдать дела и потом две недели бухать! А тут я в самую жару кидаю коллектив. И так далее и тому подобное. Я им жутко сочувствовал, но всё равно взял обходной лист, быстро оббежал всех указанных там и написал заявление по собственному. Директор был достаточно зол, подмахнул не глядя и сказал, чтоб я убирался даже без двух недель отработки — раз убегаю, бросая всех, то и хер со мной!

Я попрощался со своим непосредственным шефом и с напарником, с которым чаще всего работал, и для проформы зашел к секретарше Леночке. Я всё время, как тут работал, пускал по ней слюни. Ещё бы — высокая, длинноногая, с иссиня-чёрными волосами и солидной грудью! Многие по ней облизывались. А сейчас… Чувство духа показало всю косметику, сиськи оказались силиконовыми, волосы крашеными, ноги самыми обыкновенными, а бровей у неё вообще не оказалось, начисто выщипала! После культиваторш, даже самых захудалых, да ещё с чувством духа, женщины Земли мне совершенно разонравились. Прям какие-то обезьянки, а не люди. Не будешь же возбуждаться на макак, пусть даже раскрашенных в самые причудливые цвета? Да и на Машку, по которой я лет пятнадцать «сох», у меня уже «не стоит». Надеюсь, через некоторое время, как снова пообвыкнусь тут, это изменится… Очень надеюсь!