— Верю — не верю, это дело десятое. Пока что у нас есть факт нанесения тяжкого вреда здоровью со стойкой утратой трудоспособности и показания трёх человека, которые подтверждают друг друга. — он ещё пошуршал бумажками, потом пытливо посмотрел на меня. — Встречное заявление писать будете? Или чистосердечное признание?

— А что встречное заявление даст? — мне было интересно.

— В этом случае — почти ничего. У троих парней сломаны ноги-руки-рёбра, а у вас, судя по виду, никаких повреждений нет, по крайней мере чисто визуально. Так что если напишете, что они на вас напали, а вы только защищались, то выглядеть это будет странно.

— А то, что я троих битюгов побил без малейшей попытки сопротивляться с их стороны, судя по всему, — это не странно?

— Всякое бывает. — умудрённым годами работы голосом подвёл черту участковый. — Давайте пока зафиксируем ваши показания, а потом будем решать.

— Я позвонить-то могу?

— Конечно, звоните, только из квартиры не убегайте.

Эх, ладно. Я прошел в спальню и набрал номер лейтенантши. Что поделать, других контактов с силовиками у меня нет. Та была не очень рада моему звонку, судя по голосу, но проблему выслушала, немного подумала и сказала, что позвонит кому надо, а я пока не должен ничего говорить или подписывать. Ободрённый этим, я вернулся на кухню.

— Ну как? Надумали что? Встречное заявление, показания?

— Пока ничего не буду делать. Я же имею на это право? Ну вот. Думаю, всё само собой рассосётся.

— Эх, молодёжь… — лейтенант тяжело вздохнул. — Тога пройдёмте с нами в отделение. Сдам вас следователю — пусть он с вами разбирается.

— Да никаких проблем! Кстати, а как вы меня так быстро нашли? Я тут второй день, а вы уже в курсе…

— Тайна следствия! — улыбнулся участковый, но потом раскололся. — В этом доме сдавалась на вчера только одна квартира, а раз появился совершенно новый человек, который сюда зашел, то оставалось позвонить хозяину сдаваемого жилья.

Я оделся, спустился вниз, там нас уже ждал полицейский «бобик», меня посадили сзади, в эту мини-камеру, и мы отчалили в отделение. Там участковый с ППСниками передали меня какому-то лысому мужичку с крысиной мордой. Следователь, а это был он, постоянно улыбался, отпускал шуточки по типу «раньше сядешь — раньше выйдешь» и пытался добиться от меня чистосердечного признания, убеждая, что тогда меня ожидает всего-то условка, он это точно обещает! Когда я ему в пятый раз сказал, что ничего писать не буду, следак обозлился, стал материть меня и угрожать на пожизненное меня закатать за «такое жуткое членовредительство», а потом посадил меня в обезьянник.