В следующий миг Тайка поняла, что ошиблась: смотрел Яромир вовсе не на Огнеславу (а хоть бы и на нее! какая ей разница?), а на симаргла.

— Вьюжка согласен сопроводить вас до Светелграда. Двоих он как раз унесет.

— Чего это ты расщедрился? — буркнул Лис, а Василиса шепотом добавила:

— Это он спасибо хотел сказать, да, вижу, разучился. Ничего, я от нас обоих благодарю тебя, воевода.

И тут Кощеевич хлопнул себя по лбу:

— Погодите, выходит, все это время я зря думал, что перстень мне не дастся⁈ Раз мать моя может его нести, то и я мог бы.

— Выходит, что так. Но работать оно у тебя все равно не стало бы, — кивнул Яромир.

— Значит, мы могли бы провернуть дельце только с ведьмой. Без тебя! Жаль, я раньше не догадался…

«Ну все, — подумала Тайка. — Сейчас снова поругаются». Но не тут-то было.

— Да что ты все ко мне цепляешься, как репей? Вроде сговорились против общего врага союзничать. Уже столько прошли, а ты все никак не угомонишься.

— Да просто бесишь ты меня! — фыркнул Лис.

— Ты меня тоже. Но я же терплю как-то — во имя общей цели.

— Хватит уже. — Огнеслава встала. — Лучше передайте мне пиалы. Выпьем чайку с травами и успокоимся.

— А не отравишь? — Кощеевич хоть и продолжил ерничать, но чашку свою отдал.

— Я подумаю! — хохотнула она, уперев руки в боки. — Хотя тебя травить — только яд переводить. Ты же бессмертный. Лучше я тебе травку-добрословицу подсыплю. Захочешь грубость сказать — а слово из глотки нейдет.

— Поздно меня воспитывать, целительница. Дурное наследие, кровь Кощеева, детство тяжелое…

— Игрушки деревянные, к полу прибитые, — шепотом подсказал Пушок.

И, конечно, разрядил обстановку. Огнеслава не стала придумывать колкий ответ, рассмеялась. Тем временем Василиса поднялась и схватила переметную суму:

— Не пора ли нам в путь?

— Что, даже чаю не попьете⁈ — ахнула целительница, и Яромир закивал:

— Может, с утра полетите? Зачем на ночь глядя?

— Дык самое время, — возразил дядька Ешэ, выпуская кольцо дыма. — Враг наш не дремлет, но ночью все симарглы серы. Можно будет прошмыгнуть незамеченными у упырей под носом. Василиса права: чего ждать-то?

Проводы вышли недолгими, будто все боялись прощаться — а вдруг навсегда? Времена-то лихие, всякое может случиться. Только Лис обнял и мать, и Маржану, выдав какое-то напутствие на навьем. Наверное, доброй дороги пожелал по-своему, по-колдунски…

Когда симаргл со всадницами скрылся вдали и все вернулись в юрту, дядька Ешэ, кряхтя, принес котел с пловом. Гости набросились на еду. Огнеслава, как и обещала, заварила травяной чай, от которого улучшилось настроение, а тревога не то чтобы совсем исчезла, но отступила — эх, жаль, что ненадолго.