— Я думаю, эту обессильницу колдун нарочно наслал, — прошептала Фекла, закрыв лицо руками. — Хотел Аленку проучить.

— Так вы же говорите, справилась она, — пожала плечами Тайка.

— Не совсем. Дедушку выручила, а сама свалилась. Лежит в кровати, мается, школу опять пропускает. — Домовиха вздохнула. — А дядька-колдун ее еще и отчитал. Мол, чего полезла? Понимаешь? Я считаю, это улика!

— Ули-ик-а! — сквозь сон икнул Сенька, и только Анфиса скептически поджала губы:

— А может, и нет. Ведьмушка, рассуди ты.

Тайка в задумчивости почесала в затылке и принялась размышлять вслух:

— Ну, вообще-то обессильница может и сама по себе завестись. Особенно в холода, когда солнышка мало и люди из дома не выходят. Начинают все больше лежать, а потом, глядишь — и встать не получается. Но наслать ее тоже можно. Это же разновидность кикиморы — а что стоит злому колдуну с кикиморой сговориться?

— Вот и я о том! — закивала Фекла.

— Погоди, у нас нет никаких доказательств.

— А вот и есть! Если бы это был добрый колдун, он бы Аленку вмиг вылечил! — Домовиха набычилась: даже ее торчащие косички стали похожи на рожки. — А еще там обереги новые. И меня от них тошнит, между прочим.

Ну что тут будешь делать?

— Ладно, мы с Пушком выведем этого колдуна на чистую воду.

— Еще как выведем! — Коловерша захлопал крыльями: видать, понравилось ему быть героем. — Но только после ужина.

* * *

На разведку они отправились на ночь глядя. Тайка сперва покидала камешки в Аленкино окно, но подруга спала крепко. Зато в соседней комнате горел свет: наверное, там тетя Маша смотрела телевизор.

Пушок взлетел на подоконник и, прислонившись лбом к стеклу, принялся комментировать:

— Так, колдуна не видать. Теть-Маша спит с вязанием в руках, телек играет. Ой, ну и ересь они смотрят, Тай. Нет бы какое нормальное кино! Неудивительно, что она заснула. Ой! А вот и наш подозреваемый.

— Что он там?

Тайка поднялась на цыпочки, но ей все равно не хватало роста, чтобы заглянуть в окно. Зато вспомнилось, как они тут с Яромиром гусынь подкарауливали. Вот, казалось, совсем недавно расстались, а она уже скучает по дивьему воину. Эх, тяжко будет в разлуке жить. Но пенять не на кого: сама так решила.

Из-за этих мыслей она прослушала, что говорил Пушок, и включилась только на середине фразы:

— … кефиру ей принес. Тай, а вдруг это заколдованный кефир? Может, ядовитый какой-нибудь?

На Тайкин вкус любой кефир был ядовитым, но тетя Маша с ней бы не согласилась.

— Тай, там еще и печенье. Ух, какое неслыханное коварство!

— А что коварного в печенье?

Коловерша от возмущения захлопал крыльями: