— И это как-то мешает мне волноваться? Переживать о муже? Выражать своё недовольство? — скептически поинтересовалась Латифа, приподняв правую бровь.

Требовательно посмотрев на главу дашун Фалих. Как ястреб на мышь.

— Нет, госпожа, не мешает, — подтвердил осторожный воин, имеющий трёх жён.

— То-то же. Сейчас я напишу несколько писем, а потом мы пойдём и устроим во дворце очередную проверку. А то совсем отбились от рук. Расслабились. Веселятся. Они у меня будут молиться за скорейшее возвращение господина даже больше, чем я. После обеда съезжу в храм. Сделаю пожертвование. Пусть тоже не бездельничают, мошенники, — поставила в известность о своих ближайших планах.

— Как пожелаете, госпожа, — склонился в низком поклоне воин со смиренным выражением лица.

Хотя и не обязан был этого делать. Он желал возвращения господина не меньше неё. Понимая, что с каждым днём Латифа будет всё более требовательной и суровой хозяйкой. Боясь не удержать в руках наследие уже своего дома.

* * *

Очнувшись, с большим удивлением оглядел тесную, душную и вонючую палатку, в которой я лежал на груде старой, выброшенной одежды. Сквозь прорехи в это чудо инженерной мысли, собранного из трёх палок и большого одеяла, проникал солнечный свет. Опустив взгляд ниже увидел, что ожоги почти зажили. Похоже, Ди'Туун всё же смогла выделить и значительно усилить регенерацию моего организма. Уже хорошая новость.

Собравшись с силами, выполз из этого убежища бомжей, оказавшись в тесном переулке, застроенном самодельными палатками, неказистыми домиками, простенькими навесами, корзинами, тачками, среди нищих и каких-то тощих, грязных проходимцев в старом тряпье. По большей части состоящих из детей, калек и стариков. Многие из которых ночевали на открытом воздухе, устроив себе постели прямо на голой земле.

Озадаченно почесав голову, тюрбан бесследно исчез, задал напрашивающийся вопрос — Где я?

— Нижние улицы нищих Шаль-Аман, — раздался из-за спины низкий, тихий голос одноглазого великана махри, с чёрным отпечатком ладони на лице.

Он в одних штанах, без обуви и оружия, прислонившись к стене, сидел возле охапки тонких прутиков, используемых для розжига костра.

— Не советую тут кричать и задавать вопросы. Либо сдадут страже, либо прирежут, чтобы избежать проблем. А проблемами тут считают всё, что непонятно и тебе не принадлежит, — невозмутимо посоветовал.

Оглянувшись по сторонам, подсел к здоровяку, делая вид, будто я такой же местный, как и все остальные. Родился прямо тут и тут же помру. С минуты на минуту. Изобразив на лице вселенскую печаль и скуку. Заработав одобрительную улыбку махри, что на его уродливой морде смотрелась довольно устрашающим зрелищем.