Не вступая в переговоры, божество оазиса Шаль-Аман открыло рот и выплюнуло в меня сгусток синего, похожего на огонь, тумана. Я даже приблизительно не мог оценить уровень и сложность этой атаки, лежащей за пределом моего восприятия. Казалось бы, всё, песенка Амира спета, но опять сыграл рояль, заставляя меня страдать и дальше. Не знаю, что двигало нефритовым големом, который внезапно ожил и вряд ли узнаю. Он мигом очутился перед птицей, приняв на себя этот мистический, огненный туман, всадив ей в грудь правую руку, превратившуюся в длинный нефритовый клинок. Зелёный минерал словно вода перетёк в другую форму. Свет в камере моргнул. От последовавшего за этим страшного грохота моя голова чуть не взорвалась.

Очнувшись, осознал себя лежащим на столике, в крайне и крайне хреновом самочувствии. Голова кружилась. Тошнило. С трудом приподнявшись, увидел занимательное зрелище. Совершенно невредимое божество оазиса Шаль-Аман, спокойно стоящего перед столом. С интересом меня разглядывая, словно биолог, изучающий препарируемую лягушку. Нефритовый юноша обнаружился по самую голову вбитым в пол, где его и зафиксировало намертво. Зная прочность и необычные свойства скалы, в которой была создана эта пещера, достижение, без всяких шуток, весьма значимое. Сомневаюсь, что его теперь можно оттуда извлечь. Если только отпилить голову. Только зачем мне голова нефритового голема?

«Ты как?» — первым делом обеспокоенно спросил у Шисса'ри.

Боясь, как эта злая птичка не скушала безобидную, маленькую змейку.

«Плохо, — отозвался сильно ослабленный змей. — Чтобы тебе ни сказал крылатый, гордись, твоя игрушка ранила хранителя земли. Пусть и слегка. Чего никто не ожидал. Проигнорировав кучу запретов, ауру и волю божества. Мы бы так не смогли», — честно признал Шисса'ри, с оттенком восхищения.

Судя по очень умному взгляду божества, с нами хотят поговорить. Это хорошо. Поговорить я люблю. Это мой конёк.

— Простите, почтенный хранитель Шаль-Аман, что не приветствую вас должным образом. Я сейчас несколько в затруднительном положении. Сожалею, что предстал перед вами в таком жалком виде. Простите, великодушно, о…, — предложил вступить в разговор, налаживая взаимопонимание.

— Меня зовут Уар'Ди'Энатан — Мистическая птица свода небесных правил, — произнёс приятным, хорошо поставленным мужским голосом, приняв облик дари средних лет, в одеждах учёного мужа.

Представился в ответ. Вряд ли лёжа на столе, раздетым, истощённым, обожжённым, в кандалах, я выглядел столь же внушительно, как на словах. Впрочем, это нисколько не волновало хранителя оазиса, который смотрел больше вглубь «моря» моей души, чем на её поверхность.