— Неплохо, — я взвесил на ладони тяжелую дубинку из черного дерева. Такой отоварить кого-нибудь по черепу вместо биты… Да ладно, мне другого оружия хватает. — Ходовой товар?

— Вполне, милорд.

Я посмотрел на залипших на туземные украшения и пончо Фили с Ильгой. Ну хорошо, хоть от их треска отдохну.

— А образцы у вас есть?

— Конечно, как не быть, — пожал плечами продавец. — Что вас интересует? Хлопок, шерсть, табак? Что-нибудь еще из редких товаров? Могу рога бизона предложить. Или панцири черепах.

— Они-то мне зачем?

— Галантерейщики берут. Они из них гребни и прочую бижутерию делают. Хоть дорого, но зато красиво и удобно.

— Нет, спасибо.

Ну галантереей я заниматься не собирался. Совсем. А вот другое…

— Есть образец каучука?

— Каучука? — усмехнулся продавец. — Есть. Сколько вам?

— А что, спросом не пользуется?

— А на что он нужен? — пожал плечами продавец. — Ну красные орки и индейцы его жуют, мячики из него делают и посуду. Материал плохой, так себе. Течет и воняет. Особенно в жару. Моряки в основном покупают. Они его в скипидаре разводят и плащи пропитывают.

Во-во, об этом я и говорю. Местные не находят ему особого применения. Как тех кошек, не любят, потому что не умеют готовить. И в самом деле, натуральный каучук без вулканизации та еще морока, геморроя не оберешься. Даже сам изобретатель макинтоша — не, не компьютера, а резинового плаща — с ним намучался, пока не научился закладывать лист между двумя слоями ткани, и до Гудьира, придумавшего как вулканизировать резину, все это было сплошной порнографией.

— На пробу. Фунт или два.

— Есть такое, — он пошел в подсобку, над которой висела особо свирепая индейская маска, и принес небольшую деревянную коробку.

Отлично. Сделаю себе резину, но способ производства патентовать не буду — пока, естественно. Не доросли еще местные до изделий номер два, их пока из овечьих кишок по старинке делают, бр-р. Ну и до всех остальных номеров тоже. Гравия, говорите? Займемся потом, обязательно займемся. Когда-нибудь я там точно окажусь, и пока не скуплю большинство плантаций с местными каучуконосами, так и будете овечьими кишками пользоваться и ездить на кожаных шинах. Ибо нефиг, не собираюсь я тут прогрессорством заниматься. Не мое это. Ну, что тут еще у хозяина есть в лавке.

Короче, накупив всякой экзотики из лавки мы вышли часа через полтора. Бедные шпики, следившие за нами, на ножках пришлось постоять, привлекая внимания прохожих… Ничего, перебьются. В наружке обычно год за полтора идет.

— Ну что, куда теперь? — спросил я, вскакивая на коня.