— Кто «я»?

— Что б ты провалился, Марк! — осерчал я. — Открывай эту чёртову дверь! Тут зябко и сыро. А ты там явно стоишь в тепле и жрёшь.

— Грубиян, — недовольно буркнул парень и загромыхал ключами.

Дверь открылась с душераздирающим скрежетом несмазанных петель. У меня даже зубы заломило от этого звука. А на пороге обнаружился упитанный розовощёкий голубоглазый блондин девятнадцати лет от роду. На нём красовались широкие клетчатые штаны с подтяжками, лакированные ботинки и рубашка, скрывающую внушительное пузико.

Я сокрушённо произнёс, сверху вниз глядя на Марка, которого озарял свет лампочки:

— Вот смотрю я на тебя и с грустью понимаю, что ты позоришь своих коллег. Ну разве так должен выглядеть уважающий себя некромант? Где круги под глазами, болезненная худоба и бледность кожи?

— Я борюсь со стереотипами, — не без гордости заметил парень и вцепился зубами в пирожок с румяными боками. — А что у тебя за ссадина на виске? Разве так должен выглядеть порядочный молодой человек?

— Я тоже борюсь со стереотипами. Да и кто сказал, что я порядочный? — ехидно хмыкнул я и проник в дом.

Уже в коридоре я спросил у Марка, когда тот закрывал на ключ дверь:

— Кто там пожаловал к учителю?

— Какой-то старый друг, — откликнулся некромант, повернув ко мне круглую щекастую физиономию. — Они заперлись в кабинете. И учитель велел пригласить тебя к ним, когда ты появишься. Похоже, ты зачем-то срочно нужен ему.

— Ясно, — бросил я и быстро потопал по коридору.

Глава 2

Глава 2

Глава 2. Прибыльное дельце.

Особняк был освещён электрическими лампами, стилизованными под свечи. Они торчали из бронзовых подсвечников, закреплённых на стенах, и давали мягкий жёлтый свет. Из-за этого по вечерам в особняке всегда царил таинственный полумрак, в котором скрывались мраморные статуи из Эллады, резная аквитанская мебель в стиле барокко и фарфоровые вазы из империи Цинь. В общем, полный винегрет, обморок дизайнера.

Тем временем я миновал лифт с раздвижными дверьми-решётками. Взошёл по парадной лестнице на второй этаж и приветливо кивнул дребезжащему от древности дворецкому. Он только что с пустым подносом вышел из кабинета учителя. А я наоборот — подошёл к нему и постучал в дверь из красного дерева.

За ней тотчас раздался сдержанный голос:

— Войдите.

Я открыл дверь и нарочито робко проник внутрь. Мой взгляд тотчас упал на учителя, худощавого мужчину лет пятидесяти с глубокими залысинами, тронутыми сединой чёрными волосами и мощными усами. На его узком скуластом лице выделялись умные карие глаза. А большой, покатый лоб украшал тонкий шрам, полученный во время неудачного эксперимента.