— Делай свое дело, я их задержу, — бросил мрон, рывком расстегивая ремень на брюках.

Я кивнул, полагая, что он знает, что делает. Тогда как сам оборотень, отбросив ремень с ножнами, низко наклонился, а затем вытянул вперед скрученные пальцы и без предупреждения прыгнул.

Причем прыгнул он хорошо, сильно. Так, что на полу остались стоять лишь его сапоги. Следом, уже в полете, с него слетели обрывки рубашки и ошметки штанов, а затем… признаться, я не ожидал, что однажды такое увижу… мрон и вцепившаяся в его плечи черная кошка неожиданно замерцали, окутались странной дымкой. Одновременно с этим их силуэты размазались и поплыли, словно узоры дождя на стекле. Даже, я бы сказал, слились, заодно грубо деформировавшись. Ну а когда это закончилось и оборотень наконец приземлился, то вместо человека и кошки образовалось одно существо — та самая химера, которую я не так давно вытаскивал из такого же подземелья.

Причем зверь был гораздо крупнее, чем мрон и его кошка, вместе взятые. Избыток массы оказался таким, что без магического вмешательства дело точно не обошлось. Но что это за магия? Как и почему внутренний зверь мрона вдруг обрел свободу?

К сожалению, сейчас оборотень мне точно не сможет ответить, да и потом вряд ли разоткровенничается.

Между тем Миррт с ревом врубился в первые ряды стремительно набегающих из коридора пауков, а я вернулся к своим, так сказать, баранам.

Гнор, разумеется, собраться воедино еще не успел, хотя всего за несколько мгновений количество соединившихся костей резко увеличилось. Собственно, нижнюю половину тела старик уже успел собрать. По крайней мере, ноги и часть позвоночника точно, поэтому мне пришлось прервать процесс, пнув зомби по кривой спине.

Он, разумеется, рассыпался, но попытки собраться не прекратил, поэтому мне пришлось от души по нему потоптаться, чтобы притормозить хотя бы на время.

— Вот так, — удовлетворенно бросил я, когда у меня под ногами вместо костей осталось мелкое крошево. — Вот теперь ты не опасен.

Затем наклонился, выудил из-под стола злобно скалящуюся черепушку и торжественно водрузил ее на стол. Тогда же стало понятно, отчего скелет так упорно пытался ожить — как оказалось, некоторые кости в черепе Гнора были не просто старыми или желтыми, а почти черными. И источали слабенький, но прекрасно знакомый мне дымок, который и вынуждал останки собираться вместе.

— Вот оно что… оказывается, ты проклял сам себя. Небось из алтаря силу вытягивал, пока кости не напитались до отказа. Вот ведь поганец. А еще меня обвинял…

Покачав головой, я протянул руку и выудил из костей дымок, однако, как ни странно, чернота оттуда никуда не делась. Более того, через некоторое время из них снова начал сочиться тот самый дымок, который, по идее, не должен был там остаться.