— Отпускай, — напряженно велел Мор, когда я пару раз моргнул, пытаясь избавиться от кровавой пелены в глазах. — Сила в алтаре чрезвычайно плотная. Ее годами туда собирали, концентрировали, именно поэтому тебе так трудно. Но если ты сможешь разбить ее на отдельные частицы, станет легче.

— Как разбить? — снова моргнул я, надеясь, что без глаз все-таки не останусь. В отсутствие зрения мне станет труднее ориентироваться. А если я потеряю слух, то не смогу услышать, что говорит Мор.

— Усилием воли. Представь, что перед тобой стена, которую нужно убрать. Разбей ее. Сила, какой бы знак не имела, всегда лишь просто сила. Если твоя воля сильна, она послушается. А я тебе помогу.

Я только кивнул, когда призрак в буквальном смысле растекся по моей груди, создав на покрытом ожогами теле некое подобие второй кожи. А потом я ощутил, что он что-то делает с тем, что теперь жило во мне. Как будто крохотные мелкие жучки принялись сверлить меня изнутри, и от этого становилось неприятно.

— Отпускай!

К тому моменту черная жижа заполнила меня до такой степени, что я был вынужден приподнять подбородок, боясь, что она потечет наружу. И через пару минут она все-таки хлынула. Правда, не ртом, а носом. Поэтому мне пришлось сглатывать ее, чтобы не дать пролиться на пол.

— Отпускай! — в третий раз потребовал темный бог, но я не сразу понял, что он от меня хочет. И лишь когда с моих пальцев сорвались крохотные, легчайшие, словно пух, черные пылинки, я наконец-то понял, что именно он пытался сделать. Он дробил свою собственную силу. Во мне. Так, как когда-то сумел раздробить свою личность. А все, что мне осталось сделать, это выпустить ее наружу. Уже ослабленную, рассеянную и совсем не такую тяжелую, как раньше.

Когда я сделал это в первый раз, то неожиданно почувствовал, что прямо-таки сбросил с плеч давившую на меня гору.

Едва успел нормально вдохнуть, как стела внезапно ожила и задрожала, поплыла, словно воск на солнце. Поток силы из нее резко возрос, несмотря на то что я успел переварить лишь крохотную часть ее содержимого. И это было похоже на заржавевший, тугой, рывком открывшийся кран, из которого после долгого застоя буквально рванул безудержный поток грязной воды. Причем по какому-то недоразумению этот поток должен был пройти через меня, несмотря на то что наши со стелой размеры казались несопоставимыми.

Пожалуй, именно тогда я ощутил то, что ощущает тонущий в море человек.

Я по определению не мог вместить в себя всю воду с морского дна. Я был слишком мал. Слишком слаб по сравнению с могущественной стихией. Однако она упорно пыталась войти в меня и грозила вот-вот разорвать на мелкие части.