Полный дурдом! Вроде же, у нас такого на молодёжке не было. И пиццу готовили, и шашлыки. А тут получается, что шаг вправо, шаг влево — расстрел. Я передал Ирине «меню в день игры» и отвернулся к иллюминатору.

— Саша, не дай Бог, продует, — подал мне плед Александров. — Я тут кондиционер тебе подкрутил, чтобы не сильно сквозило, но ты всё равно шею укрути и ухо прикрой. Может, тебе чая плеснуть или рязанский пряник дать?

— Нет, спасибо. Я подремлю немного, Владимир Геннадьевич.

— Конечно, поспи, а я посижу, покараулю, чтобы не досаждали. А то тут целый борт журналистов летит, сейчас упьются дармовым вином, да потянутся делегациями по твою душу. А тебе отдыхать нужно, сил набираться, — по-отцовски ворчал мужчина.

Он поправил на мне плед, сдул несуществующую пылинку, переставил деревянного зайчишку к Денису и уселся на ближайшее кресло с таким мрачным видом, что подойти к нам решился бы только самоубийца.

Понятно, что покупку дома Александров воспринял как некий аванс, за который он обязательно должен рассчитаться присмотром за мной и вдохновением нашей сборной на победы. Даже пряников прикупил, которые мне понравились за тминный и анисовый привкус. Но вот его фанатичный взгляд меня реально пугал. С такими глазами люди в Великую Отечественную поднимались на амбразуры с последней гранатой. Вот и Владимир Геннадьевич ехал в Германию только за победой — со щитом или на щите. Поражение он воспримет, как свою собственную недоработку. Я даже не знаю, сможет ли он дальше жить, если наша сборная не возьмёт кубок. Да, что тут говорить? Спорт для многих уже давно превратился в мировую войну, а Чемпионат Мира по футболу стал чуть ли не самым главным сражением.

Что и говорить, Ольга Олеговна здорово выгадала с этой продажей. И по цене, и по барахлу. Она бы несколько лет распродавала все эти ложки-плошки-чугунки, а потом, скорее всего, просто заплатила бы за вывоз на помойку. Но, с другой стороны… Вот, кажется, купил дом и живи. А сколько в этот дом ещё всего нужно докупать? И садовый инвентарь, и посуду, и мебель, и саженцы. Александровым же достался дом, куда в течение жизни собиралось всё нужное и не очень. Да о чём говорить? Отец Александрова даже навозной куче за сараем обрадовался, ёмко высказавшись, что сейчас перегноя по осени купить — последние штаны отдашь.

Чем ближе наш самолёт подлетал к Вене, тем сильнее начинал на эмоциях бурлить мой живот. И, как на зло, из памяти никак не выветривались счастливые лица жителей Рязани, которые встречали меня, как Гагарина. Все эти люди настроились только на ПОБЕДУ, и любое поражение воспримут как личную пощёчину.