К исходу получаса игры хозяевам удалось выдавить нас со своей половины. И тут же Акинфееву пришлось вновь вступить в игру, чтобы парировать опасный выстрел словака. А когда тот же словак оказался неприкрытым прямо напротив наших ворот, екнуло сердце у всех. Словак каким-то чудом умудрился промазать с восьми метров, сохранив нули на табло. Не помог гипнотизёр.

Свисток итальянского судьи отправил команды на перерыв. Я вышел на поле и стал с Романом Павлюченко бить по воротам Сергея Овчинникова. В эти минуты трудно было отделаться от мысли — игра в первом тайме не сулила нам ничего хорошего во втором. В перерыве напрашивались коррективы. Во всяком случае, кровь из носу надо было менять ход игры и забивать. Однако Юрий Палыч Сёмин решил приберечь замены на более поздний срок. А зря! Нужно уже сейчас выпускать свежих игроков пока есть силы у всей команды. Давить и забивать такой нужный нам гол. Впрочем, спустя десять минут главный тренер одумался и вместо Динияра Билялетдинова вышел Сергей Семак. К тому времени словаки, агрессивно начавшие вторую половину матча, уже дважды были близки к цели. Однажды словаки пробили в стенку со штрафного, а затем его коварный удар уверенно отразил наш голкипер, в очередной раз спасший ворота. На эту минуту я считал, что он был лучшим игроком в нашей сборной. Усилиями Измайлова и Лоськова мы организовали более осмысленную игру в середине поля, однако долгое время не могли довести ее до логического завершения. Фланговые навесы без особого труда ликвидировали рослые словацкие защитники, а прямым атакам Кержакова, Аршавина и не хватало остроты и изобретательности. На шестьдесят седьмой минуте происходит вторая замена в составе нашей сборной. Вместо уставшего Кержакова вышел Дмитрий Кириченко. Наверное, Сёмин выпустил Диму в расчете на его удивительные способности забивать в самый нужный момент. Он для него был палочкой выручалочкой. Время шло, а на табло стадиона красовались нули. Оставалось около десяти минут до окончания встречи. Я бросил взгляд на трибуны и наткнулся на плачущего мужчину в голубом берете ВДВ и с шарфом Россия на шее. Он с такой обречённостью смотрел на поле, с такой тоской. Этот незнакомый мне мужчина будто хоронил все свои надежды.

Ну уж нет! Я сделаю это не для Мутко с его «патриотизмом». И не для Сёмина, для которого я тут не пришей кобыле хвост. Не для остальных игроков, которые поверили в байку о папе-олигархе. Я забью гол для этого русского мужика. И я подхватился и решительно направился к Бородюку, который одиноко сидел на другом краю «скамеек».