— И плевать! — С жаром ответила Меланья, демонстративно сложила ногу на ногу и скривилась. — Скажешь — тогда я просто отсюда свалю, ты и пикнуть не успеешь. Но шантажировать себя тебе не позволю. Мелкий гадёныш!

— Свалишь — и Эштона не получишь.

Вот это, конечно, было страшнее всего. То, что она Эштона не получит. Перед глазами тут же встало его лицо: яркие голубые глаза, тонкий нос, еле видимая щетина на подбородке и улыбка, от которой всё его лицо становилось живым и манящим. Даже удивительно, как простая улыбка может превратить жёсткого законника, который убивал, в чуткого и привлекательного мужчину! Но его превращала!

Да, остаться без Эштона было страшно. Гадёныш нашёл её единственное больное место.

Но Меланья в своей жизни уже достаточно сделала того, чего делать не хотела. И если ради Эштона ей придётся переступить через себя снова… она потом его за это всё равно возненавидит.

Значит, не судьба. Значит, проще уйти.

— Переживу. — Жёстко сказала Меланья.

Василиск сжал губы, несколько секунд помолчал. Потом губы у него затряслись, он хлюпнул носом, лёг обратно на диван и отвернулся к стенке. Сжался весь, скукожился, будто от холода.

— Ладно, прости. Живи спокойно. — Тихо сказал Василиск. — Я пошутил. Не скажу никому… всё равно всем плевать.

Меланья сверлила глазами его спину.

Ишь ты какой! Угрожать он вздумал! Наивный чукотский мальчик… Она скорее глотку ему перегрызёт, чем поддастся на шантаж! Придушит его скорее!

Угрожать Василиску Меланья, конечно, не собиралась, но внутри от ярости вся пылала. Как она сразу не раскусила этого мелкого шантажиста? А ещё нахваливала его мысленно, мол, он такой несчастный, такой хороший!

А он просто ждал⁈

Однако после его последних слов Меланья вдруг успокоилась.

Может, гадёныш не совсем пропащий. А то, что он разные способы ищет и других пытается использовать — ну так она и сама так делает. Тем более они не знакомы, дружбы между ними нет — почему бы ему не попробовать? Она же ему не мать родная, так, случайная знакомая.

Как раз вовремя раздались шаги и по лестнице спустился Эштон с небольшим подносом.

— Как он? — Спросил Меланью, когда увидел, что Василиск по-прежнему лежит неподвижно.

— Очнулся, отдыхает.

Эштон поставил поднос на столик, взял самую большую кружку в руки и сел на диван.

— Васька… выпей, согреешься.

Меланья почему-то думала, Василиск станет истерить и отбрыкиваться, но тот сел и взял кружку.

— Спасибо.

Эштон сидел рядом, готовый подхватить кружку, если тот уронит.

— Ну что ты опять сделал? — Тихо спросил Эштон, но без укора. — Зачем?