Я даже не знал, радоваться подобному признанию или же печалиться? Меня вроде как похвалили, но при этом как бы признали бесполезным. М-да. И в этом все эйдахо. Никто из них не умел и не хотел смягчать свои слова. Если видели, что в чем-то я слаб, то так и говорили. Никаких мягких подходов или иносказаний. От них вполне обычно услышать в разговоре прямые оскорбления, как констатацию факта. Например, мне после первого боя так и заявили — «Посланник, ты полный бездарь и неумеха в бою на мечах. Выкинь меч, не позорь оружие». Я тогда уже подумал, что все, конец моей проверке, но нет. Мне пояснили, что так говорится для того, чтобы я рос над собой, а не витал в облаках собственной глупости и значимости. К тому же для эйдахо не важно, какое у меня мастерство. Важна лишь победа.

Если великий мастер проиграл новичку, применившему хитрость, то значит никакой он не великий мастер, а самый обычный самозванец. В то же время новичок, придумавший способ обмануть мастера, не становился значимым, но победа его признавалась и уважалась искренне. Так и со мной. Я вроде как для всех бездарь, но при этом мой ум стратега сегодня официально признали. Более того, если после боя произнесли мне свое имя, то значит сочли равным себе. Обычно воины эйдахо не горели желанием представляться. Например, за все те дни, что здесь находился, я узнал только семь имен, и всего двое назвали свои фамилии. То есть мне полностью представились только Сиддхаттха Готама и вот сейчас Марзул Анальхор. Вот такие вот дела.

Обычно после боя меня никто не беспокоил, но сегодня видимо был особенный день. Сиддхаттха Готама выразил желание со мной переговорить. Приняв поздравления от Эльнары и восхищенной Аэлины, я отправился в палатку старейшины племени. В отличие от других воинов племени, у главы поселения был вполне основательный дом, расположенный, можно сказать, в центре селения, возле огромного дерева с толщиной ствола метров пять. А вот внутри все оказалось так же, как и у всех. То есть минимум мебели и удобств. Кровать, небольшой шкаф и две табуретки у стола. На этом перечень мебели заканчивался.

— Проходи, присаживайся, — махнув в сторону свободной табуретки, произнес Готама. Сам он уселся на вторую.

— Вы хотели что-то обсудить? — вежливо поинтересовался я после того как уселся.

— Да, — важно кивнул он в ответ. — Я думаю, ты не сможешь выиграть последний бой. Догадываешься, почему?

— Не думаю, что стоит делать настолько поспешные выводы, — возразил я. — У меня еще есть, чем вас удивить.

— Не сомневаюсь, — усмехнувшись, кивнул он. — Вот только твоим следующим противником будет один из лучших наших воинов. Думаешь, сможешь хитростью победить его?