В таком случае была видна толстая смягчающая подкладка, цель которой защитить хозяина от последствия ударов по голове.

В целом же Владислав был в восторге.

Да, рейтарские перчатки были удобным и полезным артефактом, однако ему хотелось большего.

Каждый выпавший артефакт порождал в его душе столь давно исчезнувшее чувство праздника и раздачи подарков. Выстраданных чужой и своей кровью, но подарков.

И этот внушительный, пугающий шлем пришелся ему как раз по душе.

Вдоволь налюбовавшись столь понравившимся ему шлемом, и окончательно решив, в случае чего, ни в коем разе не отдавать его Епископу, Рудин посчитал необходимым все-таки прочитать идущие по внутреннему ободку руны.

И увиденное тоже не оставило его равнодушным.

Тип: барбют кондотьера

Потенциал: необычный

Краткое описание: именной артефакт принадлежавший Кангранде да Малатеста, капитану роты кондотьеров Костей судьбы, ставших известных благодаря традиции бросать монетку при выборе казни пленных. Аверс — повешение, реверс — рубка головы.

Увеличивает и улучшает поле зрения владельца. Подстраивается под голову владельца.

Внимание! артефакт имеет отрицательную черту: жажда конфликта.

— Пф-ф… Пха-ха-ха! — не выдержав, громко рассмеялся Владислав. — Какая же это отрицательная черта, если мы теперь живём исключительно в этом самом конфликте?! Смотри не объешься, как тот жадный падишах, и не лопни. Хотя откуда консервной банке, вроде тебя знать отсылку…

С этими словами Рудин решительно надел на голову шлем, после чего почувствовал уже знакомое ощущение сжатия, когда ткань “головного убора” плотно, но удобно обхватила его голову.

“Будь я проклят”, — мысленно выругался Влад, широкими глазами смотря во все стороны: “Тот, кто написал описание, явно никогда не надевал этот барбют. Как же это охрененно”.

Человеческое поле зрение по горизонтали равняется чуть более двухсот десяти градусов. Теперь же, по внутренним ощущениям мужчины, эта цифра увеличилась градусов так на двадцать-тридцать.

Кроме того, какими бы большими не были смотровые щели у шлемов, но они все равно были недостаточны широкими, отчего поле зрения владельца сего “девайса” сильно ограничивается.

Тем не менее барбют кондотьера с честью решал и эту проблему.

Там, где зрению Рудина должна была мешать сталь, имелась полная видимость, за исключением чуть более потускневших и посеревших красок. В некотором роде создавалось ощущение, что Владислав надел не шлем, века так пятнадцатого, а мотоциклетный шлем.

От подобных нововведений было довольно непривычно. От того же поля зрения мозги скрипели немилосердно, но Влад уже чувствовал, как понемногу привыкает.