Мужчина с трудом зашевелился и еле подавил сотрясший тело сухой кашель.

По ощущением в горло словно насыпали раскаленный песок, после чего щедро смешали его с солью и содой.

Сделав усилие, Влад все же заставил себя встать на одно колено и открыть глаза.

По зрачкам неприятно резанул солнечный свет.

Остановившийся разум стремительно восстанавливал свою работу, наполняя тело Рудина запоздалым адреналином, страхом и… Гневом.

Баррикада горела.

Взрыв вражеской газели откинул ближайшие остовы машин, поджёг находившиеся на них деревяшки и забросал ими все остальные укрепления. И теперь то тут, то там поднимались тоненькие, но всё усиливающиеся с каждой минутой струйки едкого дыма.

Стоявшие ближе всех к точке детонации пулеметные расчеты, фактически, перестали существовать, превратившись в крупно порубленные останки.

На месте их позиций был лишь огонь и изуродованный и перекрученный ударной волной металл.

Дальше шли уже более менее целые тела.

Некоторые, кому повезло выжить под градом осколков, прикончила и разбила ударная волна.

Влад остановившимся взглядом проследил за бредущей непонятно куда фигурой. Раненный на мгновение повернул голову и стало видно, что, как такового, лица у него больше не было. Осколок или какая-то деталь машины начисто срезала у несчастного всё лицо.

Раненный прошёл ещё пару метров, после чего слепо оступился на “мостках” и молча рухнул куда-то между машин. Рудин сомневался, что он всё ещё хоть как-то осознавал мир вокруг. Скорее, это были инстинктивные действия тела, которое ещё не осознало, что оно мертво.

Словно этого было мало, в некоторых использованных для баррикады машинах так и не слили бензин. И когда их салоны займутся пламенем по серьезному — вот тогда настанет настоящая потеха.

“Отсюда пора давать деру”. — пришла к Рудину разумная мысль, когда к нему вернулась способность к высшей нервной деятельности: “Если Воронцов спланировал столь масштабную диверсию, то мало шансов, что он пустит её на самотек и дальше”.

Кряхтя словно старый дед, Владислав встал с колена, после чего опустил глаза и осмотрел себя.

Несмотря на тупую, пускай и слабую боль в груди, никаких пулевых или осколочных отверстий найдено не было. Воздвигнутый в последнюю секунду барьер выполнил свою задачу с честью, защитив создателя и его товарищей.

К слову, о товарищах.

Некрасов нашелся быстрее всех. Чумазый от дыма и пепла, Сергей решительно организовал оборону от оставшихся недобитых мертвецов и помогал в доставке раненных к импровизированному “госпиталю”.

Несмотря на своё название, у последнего толком и не было полноценных врачей. Большинство настоящих докторов и медбратьев погибло в первые дни катастрофы или были вывезены в безопасные районы для помощи военным или помощи там, где она нужнее всего.