— Говорите… уважаемый Милон…
Чародей секты покинул свой летающий корабль на мече. Понторез хренов. Он завис над центром ристалища, с презрительным выражением лица окинул трибуны взглядом и заговорил:
— Правитель Креслав, жители города Мещерска и участники поединков. Всем вам известно, какую силу мы представляем и до сих пор секта «Последователей Индрика» никогда не вмешивались в дела этой имперской провинции. Однако до нас дошли слухи, что правитель Мещерска не может должным образом проводить розыгрыш жетонов для входа в Ущелье Старого Гиты. С каждым годом все больше бессмысленных смертей среди подающей надежды молодежи, недостаточная организация и уменьшение числа участников… Мы не могли пройти мимо этого и глава нашей великой секты мастер Аскольд Рерский прислал нас лично посмотреть, что здесь происходит. Так и что же мы увидели? Слухи оказались верны. Поэтому я открыто заявляю, что в ближайшее время секта «Последователей Индрика» намерена взять вход в Ущелье Старого Гиты под свой контроль.
Креслав пытался что-то возражать. Только у него ничего не вышло. Он не мог сбросить ментальное подавление Милона и выглядел довольно жалко. А потом и вовсе сказал, что с этим делом будет разбираться император, и ушел. Так что он проиграл по всем статьям. И ладно бы так. Разборки местного правителя с сектантами меня не касаются, но тут Милон обратил свое внимание на меня, и на плечи опустилась невидимая тяжесть чужой силы. После чего чародей сказал:
— Чужеземец, ты победил, но убил двух человек. Формально правила не нарушены. Однако ты не прав. Поэтому…
Слушать его речь дальше я не собирался и, слегка передернув плечами, сбросил ментальное подавление сектанта и сам его атаковал. Мой голос наполнился силой и, снизу вверх посмотрев на него, я спросил:
— Ты кто такой, чтобы со мной так говорить?
Милон покачнулся на мече и едва не рухнул вниз, а я применил заклинание левитации, поднялся над ристалищем, завис перед чародеем и поймал его взгляд:
— Я задал тебе вопрос. Отвечай!
Горло чародея, который еще минуту назад казался небожителем и вершителем чужих судеб, а теперь перепугался, стал издавать неразборчивые хрипы. Он снова покачнулся на своем мече и, наверное, свалился бы вниз, но к нему на помощь поспешили собратья. В драку они кидаться не стали, проявили осторожность, и это правильно. Адепты на летающих мечах окружили Милона и помогли ему частично рассеять мое давление, а второй чародей подогнал вплотную корабль и обратился ко мне:
— Чужеземец, перестань!
Усмехнувшись, я перестал давить Милона и, посмотрев на Моданге Огненного, вопросительно кивнул ему: