— Считай это компенсацией, Воскресенский, — едва слышно произносит она. — За то, что тогда дал нашему ребёнку погибнуть.

Внутри меня всё холодеет, кровь стынет в жилах. Я чувствую, как лицо искажается от боли, потому что моя пока ещё жена в буквальном смысле убивает одной лишь фразой, ковыряя затянувшуюся рану в сердце. Меня рвёт на части, а в голове пульсирует набатом каждое слово. Алиса бередит жуткую картину в моём сознании, снова и снова вдалбливая в него то, с чем я спустя столько лет наконец-то научился жить.

— Что? Нечего сказать? Молчишь? — слишком эмоционально выкрикивает Алиса. — Сам счастлив со своей девкой и её ребёнком, а мне жить с этой болью до конца своих дней?

— Хватит! — рявкаю я и два счёта оказываюсь возле её кровати, сдавливаю жёсткими пальцами её подбородок, заставляя посмотреть на меня. — Посмотри на меня! Успокойся! Прошло много лет, и ты должна с этим справиться.

— Я не могу. — Она сбивает мою руку, откидываясь на постель.

— Ты ненормальная, Алиса. — Отстраняюсь я, крепко сжимая челюсти. — Ты помешалась. Приди в себя. У тебя родился малыш. Ему нужна мать, а не умалишённая женщина, которая бегает за мужиком. Я долгие годы не придавал этому значения, потому что мы с тобой партнеры и потому… — Я осекаюсь. — Потому что я, чёрт возьми, все эти годы испытывал чувство разъедающей душу вины. За то, что не успел. Понимаешь? — Взмахиваю рукой. — Ни черта ты не понимаешь, Алиса. Но плохо было не только тебе. Я тоже рвал на себе волосы и крушил всё вокруг, чтобы хоть как-то прийти в себя.

— Я просто не знала, как мне быть дальше. Я не хотела жить. — Солёная вода стекает по её щекам. — И я поняла, что должна родить от тебя ребёнка, чтобы заглушить свои страдания. Но ведь ты больше не смотрел на меня как на женщину. И я пошла на крайние меры. Я забеременела от другого и выставила всё так, будто ребёнок твой. Я всё просчитала, но в твоей жизни вновь появилась Агния и… дочь.

— Наша история, Лиса, закончилась в тот страшный день, — тихо говорю я. — Как бы жестоко это ни звучало. Ты ведь сама это прекрасно понимаешь.

Я жду от Алисы упрёков, но она молчит. По её щеке стекает ещё одна, последняя, одинокая слеза, и боль на лице сменяется печальной улыбкой. Все эти годы я страдал из-за того, что ничего не мог исправить, винил себя, ведь я не успел вовремя, но уже ничего нельзя было исправить. Нам давно нужно было просто поговорить об этом. С ней, с Алисой. Вдвоём. Без масок.

— Я обращусь к психоаналитику, Даниил, потому что иначе я просто сойду с ума. Я хочу стать хорошей матерью для своего сына, а для этого мне нужен специалист. Врач сказал, что он хоть и маленький, но выкарабкается. — Она смахивает со своего лица остатки влаги и прикрывает глаза. — Как только я приду в себя, я вернусь к нему больницу. Мне нужна хотя бы пара дней.