— Хочешь уехать отсюда, Агния? — неожиданно интересуется Глеб.

— Даже не знаю. Мне понравились твои друзья, но неприятна твоя сестра, — честно говорю я, возвращаясь взглядом к его лицу. — А ты?

— Нет, — он отрицательно качает головой. — Дать возможность моей сестре одержать верх над братцем? — открыто усмехается. — Ну уж нет. Не в этот раз. Тем более я гость Даниила, а не её, так что…

Он встаёт с качелей, помогая и мне подняться, после чего, не отпуская моей руки, ведёт к входной двери особняка. Сегодня потрясающий летний вечер, который мог быть и вовсе ничем не омрачён, не приедь я сюда вместе с Глебом.

— Кстати говоря, Глеб, а по какому поводу вечеринка? — интересуюсь я. — Гостиная украшена шарами, цветами, будто кто-то празднует свадьбу или же день рождения. Не меньше. А фуршетный стол так и ломится от огромного количества изысканных блюд. Что-то не слишком это похоже на обычную вечеринку. Либо твоя сестра так сильно любит производить впечатление на гостей.

— Да, Агния, любит без меры. Вот только за красивой обёрткой не всегда прячется такая же вкусная конфета. — На лице Глеба мелькает тень задумчивости.

— Что ты имеешь в виду? — не могу удержаться от вопроса, чувствуя, как появляется какая-то зависимость: я хочу знать о семье Воскресенского всё.

— Алиса организовывает праздники, прибегая к деньгам, которые доставляют ей радость и с помощью которых, как ей кажется, она может купить внимание и любовь всех без исключения. Но вся проблема в том, что, как бы она ни старалась выглядеть красиво, её гниль рано или поздно выплеснется наружу, как это произошло в случае со мной, — равнодушно пожимает плечами Ланской. Я вижу, что ему глубоко наплевать на сестру, а родственных отношений между ними нет и в помине. И, похоже, никогда и не было.

— Но ведь она не может быть такой со всеми? — Я не понимаю, как можно быть настолько озлобленной и бессердечной.

— Конечно, нет. Кроме себя, она любит разве что только Дана, — отвечает Глеб, и где-то в глубине души меня начинает грызть маленький червячок. — Ладно, думаю, что мы и так много времени посвятили разговорам о моей стервозной сестричке.

— Ты так и не сказал о поводе, — напоминаю я.

— Точно! — Ланской легонько стучит себе по лбу, а его следующие слова, кажется, выбивают из моих лёгких весь воздух: — Сегодня Воскресенские узнают пол ребёнка.

— К-какого ребёнка? — запинаюсь я.

— Я вроде говорил об этом, — он переводит на меня удивленный взгляд, но я отрицательно качаю головой. — Алиса беременна.

Перед моим носом открывается входная дверь, и на пороге появляется Воскресенский. Он выглядит взволнованным, что ему крайне несвойственно. Нервное напряжение, в котором он пребывает, моментально передаётся и мне.