Получено 4 Эрга. (90/240)

…

Получено 6 Эргов. (132/240)

По правую руку ещё один защитный купол с громким хлопком рассыпался, сообщая всем заинтересованным лицам и мордам, что конец нашей маленькой армии близится. Наверное, это понимал и полковник Овцев. Потому что именно в этот момент он начал подниматься в воздух. Я отчётливо видел, что в данный промежуток времени нашими усилиями мы уничтожили в лучшем случае десятую часть напавшей на нас орды нежити. При том, что огромный вклад внёс в это непростое дело майор Велихов, каждый удар сердца превращающий одну из песчаных химер в кучу рассыпающихся в мелкое крошево костей. У господина Овцева точно был навык, позволяющий уничтожать такие крупные группы противников. Но решится ли он потратить такой серьёзный козырь прямо сейчас? Думаю, ответ на мой вопрос можно было увидеть за многие десятки километров вокруг. Он, в отличие от большинства аристократов моего мира, предпочитающих стихию воздуха и особенно молнии, был большим приверженцем стихии воды и льда, в частности. Его девизом было следующее: добить обезвреженного и беспомощного противника всегда легче и, главное, прибыльнее, нежели копаться в их обугленных останках. Он частенько посмеивался над любителями огненных шаров с их узкой сферой применения. Особенно его слова были актуальны в маленьких деревнях, среди халуп с соломенными крышами, где даже небольшой искры будет достаточно для грандиозного пожара.

Пространство вокруг нас словно по мановению вздрогнуло, пошло рябью, и твари, ещё мгновением ранее яростно бросающиеся на чудом держащийся барьер, начинают покрываться паутиной ледяных узоров, буквально на глазах начинающих превращаться в ледяную корку. Движения нежити сначала просто замедляются, но всего через миг они и вовсе замирают. Даже буря вокруг не может противиться такой неодолимой силе. В радиусе в половину километра всё вокруг нас сковано ледяным покрывалом. И если бы не заданный полковником радиус безопасной зоны, то никакие барьеры моих магов не выдержали бы удар такой силы. Сражение замерло в одночасье. Только Тагрим Велихов добивал последних химер, окруживших его.

Ветер же вновь поднял песок, и ужасающая картина сотен замерших, ледяных статуй снова исчезла в могучей песчаной буре. Желание в этот момент рвануть за пределы защитного купола и буквально разваливать нежить на куски просто сжигало меня изнутри. Но без приказа полковника Овцева это могло быть чревато не самыми приятными последствиями для меня. Мгновения тянулись очень медленно, ветер завывал свою симфонию, и мне, стоящему за барьером, она казалась невероятно притягательной. И в ней даже слышались неразборчивые, но чрезвычайно приятные девичьи голоса. Да и потоки ветра огибали химер, закованных в ледяные скорлупы, не хаотично, а словно подчиняясь ритму своей же музыки.